Книга Десять дней в мае, страница 16 – Джо Смит

Ты вышагиваешь, возвышаясь, складно переставляя идеальные ноги. Ты выше, настолько выше, что меня, совсем как при виде больших кораблей, начинает подташнивать и голова мигом начинает кружиться. "Не можешь связно мыслить», подсказывает мой внутренний психопат, "начинай стебать, потому что лучшая защита сама знаешь какая". И я прислушиваюсь. Пробираюсь через небольшую толпу, почти смяв группку остервенело щелкающих камерами японских туристов, и беру курс на тебя.

— Здрасте! – выпаливает мой рот, прежде чем я могу о чем-то подумать, – Какими ветрами занесло такого красивого?

— Вы выпили, Элис? – не ходя вокруг да около, отвечает красивый, а меня уже шатает, как матроса.

— Ну что вы? Как можно? – я криво ухмыляюсь, – Это все ваше влияние.

— Поясните? – о, ты бедный еще не в курсе, чего от меня просишь.

— А как же! Идите за мной, – киваю, хватая за руку, – Сейчас я устрою вам сцену у фонтана!

Красивый не сопротивляется, и, даю руку на отсечение, ему даже как-то забавно наблюдать за не вполне адекватной девушкой. Какой-то, сука, почти научный интерес. И улыбка, самая терпеливая. И хотя во взгляде уже притаилась буря, мне теперь плевать. Я уже сорвалась.

* * *

Фонтана, как было заявлено раньше, в пределах видимости не наблюдается, поэтому приземляю нас на одну из самых дальних лавочек, подальше от гуляющего народа. Нервных попрошу отойти от экранов.

— Все дело, – переглатываю, речь будет долгой, – в тебе, – Тыкаю пальцем в твердую грудь, едва сдерживаясь, чтоб не ухватить за лацканы пальто, – в тебе одном! Ты ведь даже не понимаешь, что творишь. Я права?

Смотрю на него, не мигая, а он опять – отвечает взглядом, но не видит, закрылся в этом своем совершенстве.

— Зачем, объясни пожалуйста, ты тогда, в Кронборге, делал это? Это что, такой изощренный эксперимент? Проверял на прочность меня? Или пределы своей власти? – он все еще молчит, и я отвечаю сама за него, – Ты просто игрался. Тебе было интересно поиграться. Ты ведь всегда играешь! Даже сам забыл, какой ты, за этой твоей идеальной, комар носа не подточит, игрой! Браво! Бис! Давай еще, поиграйся со мной, покажи свое влияние, заставь силой своего таланта плясать меня под свою дудку! – я сглатываю, в горле пересохло от яда. Смаргиваю кипучие слезы, что нависают с ресниц, но продолжаю этот свой внутренний монолог, который какого-то черта, лезет и лезет наружу. И, если он не ответит мне сейчас – то, значит, чужой. И все, что было – только в моей голове. И, значит, ничего и не было…

Беру паузу, напряженно жду, что вот сейчас он или встанет и уйдет, или ответит, или еще что-то сделает. Как-то меня заткнет, наверное? Ну серьезно, не может же он сидеть и слушать все то дерьмо, которым я его поливаю. И ведь себя тоже поливаю, в первую очередь себя, закапываю по уши, хлещу словами. Я смотрю в его лицо и читаю только граничащую с безразличием учтивость и терпение. Ему просто не интересно, а сидит он тут только потому что так воспитан – не уходить от разговора. Вот я закончу – и он, сделав изящный поклон, уйдет. Так же прямо держа спину, так же рассекая воздух. А я тут сдохну, среди этих идеальных газончиков, деревьев и майского дня.

— Будешь еще играть? – вздыхаю, монолог явно затянулся, пора кончать с этим, – Нет, не будешь. По лицу вижу. Я отыгранная сцена, да? – что-то похожее на горячую лаву поднимается из сердца, жжет, застилает весь мир алым, прорывается и я кричу: – Скотина ты. А я сейчас буду реветь, так что тебе лучше идти. Идти на хрен! Иди! Ступай! Ну же! Пошел!