Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 167 – Оливия Хоррокс

— Нет, я сочла это излишней жестокостью. — Она одарила его испепеляющим взглядом.

— Что именно не рассказала мне Нина? — осторожно поинтересовалась я, переводя взгляд с одного на другого.

Казалось, Эдди вот-вот разорвет. Не в силах больше терпеть, он выпалил:

— О, это было неподражаемо, Берди! Ты пристала к Джоан Кроуфорд, когда мы уходили из ресторана.

— Нет… — пробормотала я в ужасе.

— Да! — воскликнул он с горящими глазами. — Мы пытались тебя остановить, но ты, оказывается, ужасно сильная. Ты сказала Джоан, что ты ее поклонница и считаешь, что она блестяще сыграла в «Одержимой». Потом ты спросила, приятно ли целоваться с Кларком Гейблом и не хотела ли она стать его любовницей, подобно Мэриан, ее персонажу…

— Нет! — вскрикнула я, понимая, что он не лжет. Обрывки воспоминаний о прошлом вечере вернулись ко мне, и перед мысленным взором встал момент, как я склонилась над столиком Джоан Кроуфорд. Я закрыла лицо руками, провалившись в бездну стыда и отчаяния.

— Если это тебя немного утешит, то замечу, что Джоан очень мило отнеслась к твоей выходке, — небрежно бросил Эдди, пожав плечами. — Думаю, она сочла тебя весьма забавной.

— Я… Мне сейчас не до этого, — запинаясь, произнесла я. — Слишком много нужно сделать!

Пройдя в самый дальний угол галереи, я принялась срывать коричневую бумагу с картин, которые требовалось развесить по голым стенам. В эту минуту появился мистер Янссен в сопровождении высокого чернокожего мужчины с гладковыбритой головой и темными глазами.

— Берди, моя дорогая! — воскликнул мистер Янссен и сжал мою руку. — Как приятно вас видеть после стольких месяцев! Это Сэмюэл, владелец галереи. Он любезно согласился курировать вашу выставку.

Я повернулась к Сэмюэлу и пожала ему руку. Он был одет безукоризненно: серые шерстяные брюки, рубашка с открытым воротом, на шее — шелковый шарф.

— Приятно с вами познакомиться, Сэмюэл, — улыбнулась я. — Не знаем, как и благодарить за вашу доброту. Все были так любезны, помогая нам организовать эту выставку.

— Пожалуйста, называйте меня Сэм. Рад, что сумел помочь, — он расплылся в широкой улыбке и принялся помогать мне разворачивать картины.

— Как давно вы владеете галереей? — спросила я, когда мы начали раскладывать полотна на полу, чтобы определить, как их лучше развесить.

— Около пяти лет, — ответил он, осторожно взяв в руки один из больших холстов и приложив к стене. — Моя мама была художницей, поэтому мой любовный роман с цветом и формой начался рано.

— Вы пишете?

— Пробовал, но художника из меня не вышло. Меня всегда больше привлекала скульптура. А в настоящее время я главным образом занимаюсь кураторством. Однако должен сказать, что ваша решимость спасти школу снова вдохновила меня.

— Как и меня, — с пониманием заметила я. — Значит, ваша семья связана с искусством?

— Как ни печально, все закончилось на мне. Моя дочь такая серьезная! Она напоминает мне моего старика. Впрочем, у нее остается мало времени для творчества. Она хочет стать журналисткой. Полагаю, я должен радоваться этому, но мне хотелось бы, чтобы она унаследовала от меня и моей матери любовь к искусству, — с грустью объяснил он.

А вот у меня с отцом все обстояло ровно наоборот. Я мечтала показать ему, насколько это важно для меня — заставить его понять. Наверное, я должна быть счастлива оттого, что он придет на выставку. Но узнав, что моя помолвка с Генри — всего лишь уловка, он в ту же секунду захочет, чтобы я вернулась домой.