Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 267 – Элисон Уэйр

В доме лорда Уильяма на Уорик-лейн горели огни. Елизавета почти выскочила из носилок, один из стражников стукнул в дверь. Открыл взъерошенный управляющий. Вероятно, он думал, что проблемы еще не закончились.

— Ее милость королева, – объявил стражник.

— Я хочу увидеться с леди Уильям, – сказала Елизавета.

— Очень хорошо, мадам. Она обрадуется вашему приезду.

Управляющий отвел ее в холл, где за длинным столом сидела Екатерина, растрепанная и заплаканная.

— Бесси! Слава Господу, вы пришли. Я схожу с ума от страха.

— О моя дорогая! – Елизавета поспешила обнять сестру. – Ну, вам не о чем беспокоиться. Генрих не собирается отправлять Уильяма на смерть. Он будет держать его в Тауэре, пока идет расследование измены Саффолка.

Екатерина закрыла глаза. Губы у нее тряслись.

— Я думала, что никогда больше его не увижу. Они пришли без предупреждения, схватили Уильяма и увели без ночной сорочки, нижнего белья и даже теплой накидки.

— Это можно исправить, – сказала Елизавета, не желая вступать в пререкания с сестрой, когда та так расстроена.

— Вы уверены, что король не отправит его на плаху? Обычно так поступают с изменниками.

— Нет, он заверил меня, что не сделает этого. Я вам обещаю.

— Но его не лишат прав и состояния? Тогда я останусь в бедности и наши дети лишатся наследства.

— Екатерина, вы забегаете вперед. Уильяма пока еще ни в чем не признали виновным. Он под подозрением в организации заговора вместе с Саффолком, и это дело будут расследовать дальше. Вы можете рассчитывать на меня, я за него вступлюсь, и за вас тоже, и за малышей. А завтра вы должны приехать ко двору и остаться со мной, чтобы я могла вас поддерживать. И если вы когда-нибудь окажетесь в нужде, я буду рядом, как всегда.

Елизавета сделала все, что могла. Она уже выплачивала Екатерине пенсион, а теперь увеличила его с помощью подарков. Для своих племянников и племянницы она устроила отдельный двор, сама платила жалованье персоналу, выделяла средства на продукты и новые платья для мальчиков.

Она понимала, почему Генрих посадил в тюрьму лорда Уильяма, но не могла удержаться от возмущения, которое, Елизавета сама это понимала, было совершенно иррациональным. Обрушить на нее все это, когда она так переживала за Артура, казалось жестокостью. Но что еще мог сделать Генрих?

Сэр Джеймс Тирелл тоже теперь находился в Тауэре по обвинению в изменнической переписке с Саффолком. Какой глупец! Генрих не только утвердил его в должности коменданта Гина, но и даровал ему земли в Пале-де-Кале; сэр Джеймс жил там в полном комфорте целых шестнадцать лет. Почему он проявил такое безрассудство и решился на измену?

Генрих рассказал ей, как Тирелл отказался выполнить приказ и явиться в Англию. Наконец королю удалось заманить его домой под гарантии неприкосновенности, и Тирелл был арестован, как только сошел с корабля.

— Он отказывается говорить, – раздраженно произнес король. – Что ж, мы дадим ему время подумать, а потом окажем на него небольшое давление.

«Может быть, Тиреллу известно больше, чем мы предполагаем, – подумала Елизавета, – и не все это связано с Саффолком?»

Новости из Ладлоу приходили тревожные. Здоровье Артура давало поводы для беспокойства.

Письмо от доктора Линакра доставили в тот момент, когда Елизавета сама неважно себя чувствовала. В последнее время она испытывала уже ставшую привычной усталость, одышку и иногда приступы головокружения. Посмотрев на свое отражение в зеркале, она расстроилась, так как выглядела очень бледной. Руки у нее всегда были холодные. Размышляя об этом, Елизавета понимала, что с момента рождения Эдмунда не чувствовала себя здоровой. Она старалась не придавать особого значения своему недомоганию на фоне проблем, обуревавших Генриха, и не советовалась с врачами, убеждая себя, что симптомы слишком неясные, чтобы поднимать шум. Но, по правде говоря, она просто боялась услышать вердикт врачей.