Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 217 – Элисон Уэйр

Король побелел от ярости. Он приказал, чтобы Мария покинула дворец Бьюли, который она любила, и переехала в замок Хартфорд. Леди Солсбери написала ему, моля о милосердии. Мария была в большом напряжении, здоровье ее ухудшилось. Она страдала от головных болей, зубной боли, сильных сердцебиений, депрессии и женских немощей. Гарри закрыл свое сердце и не принял ничего из этого во внимание. Если Мария попала в тяжелое положение, то сама в этом виновата. Нужно было слушаться своего отца и короля, как ей и полагалось, тогда все было бы хорошо. Судьба Марии находилась в ее руках.

Немного отвлекла Гарри свадьба его сына Ричмонда с дочерью Норфолка, леди Мэри Говард. Невеста входила в число придворных Анны и была стойкой защитницей реформ, а Ричмонд дружил с ее братом Сурреем. Брак устроила Анна, для нее это стало триумфом: одна из ее родственниц породнилась с представителем королевского дома, и заключение этого союза стало пощечиной для герцогини Норфолк, которая противилась ему и неизменно поддерживала Кейт.

Глядя, как юная пара – обоим было по четырнадцать лет – дает брачные обеты, Гарри радовался своей предусмотрительности: он приказал, чтобы молодые отложили окончательное заключение брака и не вступали в супружеские отношения еще пару лет. Ему была памятна судьба брата Артура: теперь он не сомневался, что его кончину ускорило чрезмерное усердие на супружеском ложе, хотя Кейт всегда отрицала это. Гарри не хотел испытывать судьбу. Сын был ему слишком дорог.

Хотя Анна и постаралась обеспечить дочери своего дяди этот великолепный брак, в те дни между ней и Норфолком было мало любви. Герцог несколько раз открыто вступал в ссору с Анной и громко сетовал на ее непереносимую гордыню, как он это называл. В прошлом месяце он жаловался Гарри, что племянница в разговоре с ним использовала такие слова, какими иные люди обзывают собак, чем вынудила его уйти во избежание взрыва. Норфолк был так обижен, что при любой возможности публично бросал оскорбления в адрес Анны, даже в присутствии Кромвеля обозвал ее «великой шлюхой». Гарри раздражали они оба. Прежде он бросился бы на защиту Анны, но теперь помимо воли признавал, что она становится все более заносчивой, и Норфолк был не первым обиженным ею придворным. Однако у него было слишком много других дел, чтобы разбираться с тем, кто кому и что сказал.

— У меня для вас большой подарок. – Анна широко улыбнулась Гарри, садясь за обеденный стол в его личном кабинете. – Я снова жду ребенка!

— Анна! – Король встал, поднял ее с места и заключил в объятия. – Вы уверены?

— О да. И в этот раз, будем молиться, на свет появится мальчик!

— Наследник для Англии! – Гарри нежно поцеловал Анну в губы, желая, чтобы его слова сбылись.

— Срок еще совсем маленький, – предупредила она. – Давайте, пока можно скрывать, не будем разглашать эту драгоценную новость.

— Конечно, дорогая, – согласился король.

Он отдал бы ей луну, если бы она попросила.

В декабре, когда Елизавете было три месяца, Гарри организовал для нее двор в Хатфилде в Хартфордшире. Ее гувернанткой назначили леди Маргарет Брайан, которая отвечала за воспитание принцессы Марии в детские годы. Анна стоически перенесла разлуку с новорожденной дочерью и удовлетворялась получением регулярных отчетов о ее развитии.