Книга Мария I. Королева печали, страница 217 – Элисон Уэйр

Мария вздохнула с облегчением. Она внезапно поняла, что очарована идеей выйти замуж за Филиппа. Ей предстоит стать женой одного из величайших принцев во всем мире! На этом фоне все ее страхи вдруг показались мелкими и незначительными.

— Вы заставили меня влюбиться в его высочество, – призналась она Ренару, – хотя он, быть может, потом не скажет вам спасибо! Тем не менее я сделаю все возможное, чтобы ему угодить.

— Полагаю, ваше величество начинает понимать, что такое любовь, – улыбнулся Ренар.

И это было правдой. Всякий раз, как Ренар упоминал Филиппа, у Марии трепетало сердце. Разумеется, невозможно влюбиться в мужчину, которого ты никогда не видела, но Мария была влюблена в саму идею такого мужчины и молилась, чтобы любить его и тогда, когда он предстанет перед ней во плоти. Это было ее долгом… и ее желанием. Во плоти… От этой мысли ее бросило в дрожь. Но ничего, скоро она выйдет замуж и любовь перестанет быть для нее тайной.

Однако, когда новость о предстоящем браке королевы стала всеобщим достоянием, ее подданные не слишком обрадовались.

— Похоже, народ испуган и пребывает в тревоге, – заявил Паджет, роясь в кипе отчетов в зале для заседаний Совета. – Люди боятся, что Англию могут втянуть в разрушительные чужестранные войны. Они этого не потерпят. – Паджет, естественно, хотел, чтобы Мария стала женой Куртене.

Казалось, буквально каждый выдвигал возражения против этого брака. Теперь и другие советники начали высказывать сомнения.

— Англичане, – заметил сэр Уильям Петре, – по природе своей островитяне и к иностранцам относятся подозрительно.

— Похоже, они возмущены тем, что Испания монополизировала торговлю с Америкой, – поддакнул Оксфорд.

— Но больше всего, – начал Гардинер, – народ боится, что здесь будет установлена испанская инквизиция. До настоящего времени религиозные реформы вашего величества были приняты многими, но начиная с этого момента ваши подданные будут расценивать их как плод испанского влияния, и тогда протестант станет для них синонимом патриота.

— Какая чепуха! – вспыхнула Мария. – Я начала реформы задолго за того, как император сосватал мне своего сына.

— Даже если и так, люди этому не поверят, – заявил Арундел. – Жители Лондона не желают видеть в Англии принца, поскольку считают его высокомерным негодяем, печально известным своими пороками, воровством и развратом. Некоторые говорят, что умрут, но не позволят испанцам управлять их страной.

Слово взял Гардинер:

— Люди боятся, что ваше величество отдаст Англию принцу в качестве приданого и после бракосочетания страна, по принятому обычаю, станет его собственностью. Люди думают, что он будет править слишком жестоко, поскольку это характерно для испанцев. И, кроме того, люди опасаются, что Англия станет аванпостом обширной империи Габсбургов.

Мария подняла руки, призывая к тишине:

— Милорды, меня не меньше вашего волнуют эти опасения народа, и я сделаю все возможное, чтобы их развеять. Я буду любить и повиноваться тому, кому решила себя отдать, и не сделаю ничего против его воли. Но если он пожелает посягнуть на государственную власть моего королевства, я лягу костьми, но этого не допущу.

Слова королевы немного успокоили советников. Тем не менее оставался открытым вопрос, какой титул присвоить Филиппу. Учитывая, что Мария должна сохранить суверенитет королевства, советники настояли на том, что ее супруг будет всего лишь ее консортом. Ренар согласился: