Книга Мария I. Королева печали, страница 220 – Элисон Уэйр

Вскоре после этого Мария впервые получила письмо от Филиппа. Письмо оказалось коротким и официальным. Он был рад, что она приняла его предложение, и собирался приехать в Англию в любой момент, когда она будет готова его принять. Поцеловав письмо, Мария положила его в шкатулку возле кровати. То, что Филипп касался письма, делало его бесценным, и ей хотелось хранить послание жениха возле себя.

Поскольку Церковь не разрешала проводить бракосочетания во время Великого поста, Мария согласилась перенести церемонию на весну. Когда в декабре парламент был распущен, Совет, похоже, смирился с предстоящим замужеством Марии, а вот остальные – явно нет. В тот день Мария сидела с придворными дамами в своих личных покоях и радостно обсуждала предстоящее бракосочетание, как вдруг дверь распахнулась и в комнату швырнули мертвого пса с отрезанными ушами, веревкой на шее и с бритой наподобие тонзуры головой. Женщины с визгом вскочили с места, тут же вбежала охрана, и Мария с замиранием сердца подумала, что тот, кто это сделал, легко избежал встречи со стражниками, нарушив безопасность ее жилища.

— Сейчас же уберите это! – Мария отвела глаза от жуткого зрелища и пристально вгляделась в лица стражников, пытаясь обнаружить признаки раскаяния, но они, как и положено, оставались бесстрастными.

Мария вызвала своих советников и привела их в ужас, рассказав о том, что произошло.

— Сообщите всем, – не в силах унять дрожь, распорядилась она, – что я жестоко отплачу, если нечто подобное произойдет вновь.

Однако грозное предупреждение не остановило ни потока крамольных памфлетов, ни периодических актов вандализма, совершаемых неблагонадежными и безответственными протестантами.

* * *

Елизавета покинула двор через день после инцидента с мертвым псом. Прощаясь с сестрой, Мария по совету Ренара обняла ее и тепло поцеловала.

— Мадам, – обратив на Марию умоляющий взгляд честных глаз под нависшими веками, начала Елизавета, – умоляю вас, не верьте никому, кто пишет на меня доносы, и милостиво дайте мне шанс доказать лживую и злобную сущность этих клеветников.

— Хорошо, я так и сделаю. – Улыбнувшись, Мария подарила сестре две нитки жемчуга и теплый соболий капор, после чего сестры снова обнялись, и Елизавета, сделав реверанс, удалилась.

Вскоре после отъезда Елизаветы из Эшриджа пришло письмо с просьбой прислать ризы, потиры и другие вещи для ее часовни. Мария в очередной раз заподозрила лицемерие со стороны сестры, но выполнила просьбу, поскольку все это было во славу Господа.

Между тем Совету стало известно, что даже после отъезда Елизаветы де Ноай продолжал интриговать с целью выдать ее за Куртене с тем, чтобы они могли предъявить права на корону.

— Мадам, мы не можем допустить, чтобы люди смотрели на леди Елизавету как на символ сопротивления вашему браку с испанцем, – с мрачным видом заявили советники.

— Все верно, – согласилась Мария. – И я не позволю ей использовать это в своих целях, что, боюсь, не лишено вероятности.

На самом деле не было получено ни единого свидетельства того, что Елизавета замешана в закулисных играх. Соглядатаи в ее окружении постоянно докладывали, что ничего дурного не происходит: Елизавета производила впечатление абсолютно лояльного человека. Или, возможно, размышляла Мария в долгие ночные часы, когда сон покидал ее, младшая сестра была слишком хитроумной, чтобы позволить себе быть замешанной в каком-либо заговоре.