Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 119 – Ева Арк

— Мне кажется, этот бургундец крутится поблизости не ради моих прекрасных глаз, – проворчал Коммин, – потому что мы с ним не перевариваем друг друга.

— Он постоянно преследует Лоренцу, – пожаловался д’Эворт.

Аргиропулос же, усмехнувшись в усы, неожиданно произнёс знакомую Лоренце фразу:

— Trahit sua quemque voluptas (Каждого влечёт его страсть).

Тогда советник обратился к Лоренце:

— Держитесь от Монбара подальше, мадемуазель де Нери. По слухам, он убил во время поединка ревнивого мужа одной дамы, а другую увёл чуть ли не из-под венца, из-за чего той пришлось уйти в монастырь.

— Благодарю Вас за предупреждение, сеньор, – ответила девушка.

После чего, желая увести разговор от опасной темы, добавила:

— А я думала, что Вы тоже родом из Бургундии.

— Нет, я – фламандец. Мой отец Колар де Коммин был в своё время верховным бальи Фландрии, входившей во владения герцогов Бургундских, и кавалером ордена Золотого Руна. Отец же Карла Смелого, герцог Филипп, прозванный Добрым, крестил меня. Потом я стал советником и камергером его сына. Но из-за его безумной политики перешёл на службу к королю Людовику (упокой Господь его душу), который был настолько мудр, что с ним невозможно было допустить ошибки, если только повинуешься во всём, что он повелел, и ничего не добавляешь от себя.

— Мой дед тоже был фламандцем, – заметил Даниель.

Когда Карл VIII со своей свитой проехал мимо них, кардинал Валенсии вдруг повернул голову и загадочный взгляд его тёмных глаз остановился на Лоренце. Смутившись, девушка поспешила следом за дамами в церковь, в то время как мужчины задержались, чтобы попрощаться с Коммином.

В широком внутреннем дворе, именуемом «Paradiso», паломники предавались размышлениям и умывались в фонтане. Он был выполнен в виде сосновой шишки, отлитой из бронзы, по которой стекали струйки воды, и находился под конической крышей, стоящей на высоких порфирных колоннах. Дальше, в глубине, выстраивались в ряд пять нефов с мраморными колоннами, чьи коринфские капители украшал орнамент в виде листьев. Главный неф отделяли от двух боковых высокие аркатуры. Колонны, удерживавшие свод над алтарём, были выполнены из порфира, как и плиты пола. От многочисленных росписей, мозаик, витражей и часовен разбегались глаза. Тут же находились гробницы пап, епископов, прелатов и аристократов. Что же касается могилы Апостола, то она была окружена паломниками и нужно было дожидаться своей очереди, чтобы помолиться возле неё.

— Сударыня! – неожиданно услышала Лоренца знакомый голос.

Обернувшись, она увидела Монбара.

— Мне нужно поговорить с мадемуазель де Нери, – сказал капитан донне Аврелии, в то время как донна Марцелла с любопытством разглядывала его.

— Только в моём присутствии, сеньор.

Пожав плечами, капитан спросил у Лоренцы:

— Вы, я вижу, уже затеяли какое-то новое предприятие и вовлекли в него беднягу д’Эворта?

— Нет, я приехала в Рим на богомолье.

— Вы, что же, дали обет?

— Да.

Монбар пожал плечами:

— Всё-таки Вы – самая загадочная из всех девиц, которых я только знал, мадемуазель де Нери.

— Вероятно, потому, что, в отличие от Ваших прежних знакомых, сеньор, у меня нет ни мужа, которого Вы могли бы убить, ни жениха, у которого увели бы меня из-под венца.

— Уж не ревнуете ли Вы меня?