Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 122 – Ева Арк

— Поэтому я больше не буду принадлежать ни одному мужчине и посвящу всю свою жизнь Вам.

— Мне кажется, ты выбрала для себя слишком тяжёлое покаяние.

В начале февраля донна Марцелла сообщила, что в церкви Святого Петра должна состояться литургия с участием Александра VI. Стражники, оцепившие площадь, с трудом сдерживали натиск толпы, которая восторженно кричала: «Да здравствует папа! Да здравствуют Борджиа!» Однако, благодаря д’Эворту и слугам донны Марцеллы, Лоренце удалось пробиться в первый ряд. Святой отец восседал на открытых носилках, которые несли четверо дюжих телохранителей. На нём были багрового цвета шапочка и подбитая мехом накидка, прикрывавшая жирную грудь и плечи. Густые брови, длинный нос с горбинкой и оттянутый назад, словно обрубленный подбородок придавали папе в профиль сходство с бараном, что не мешало ему с величественным видом раздавать свои благословения собравшимся.

— Не правда ли, Его Святейшество, несмотря на свои шестьдесят четыре года, ещё мужчина хоть куда? – с особым блеском в глазах прокричала донна Марцелла прямо в ухо донне Аврелии. – Недаром он взял в любовницы первую красавицу Рима донну Джулию Фарнезе!

К своему удивлению, дочь Великолепного узнала в одном из гарцевавших сбоку от носилок всадников Цезаря Борджиа.

— А как здесь очутился кардинал Валенсии? Ведь он должен был остаться в заложниках у короля Карла!

В ответ донна Марцелла пожала плечами:

— Говорят, ему удалось бежать, ведь монсеньор Чезаре очень ловкий и сильный мужчина. Впрочем, его брат, герцог Гандии, который на днях вернулся из Испании, тоже неплох.

Лоренца перевела взгляд на второго всадника:

— А почему он одет как турок?

— Возможно, из-за того, что раньше его постоянным спутником был турецкий принц.

— Почти все Борджиа уже вернулись в Рим, – заключила после паузы донна Марцелла. – Только мадонна Лукреция с мужем ещё в Пезаро и сеньор Жофре в Неаполе.

Погода окончательно испортилась, беспрерывно лил дождь, и донна Аврелия с Лоренцей не выходила никуда, кроме как в ближайшую церковь. Один раз дочь Великолепного поймала Аргиропулоса после ужина в гостиной, чтобы поговорить с ним о его связях в Ватикане. Зная о неприязни грека к Борджиа, девушка начала издалека:

— Ты уже закончил свой трактат, мэтр Мануил?

— Нет, мадонна.

— Расскажи мне о нём.

— Не знаю, будет ли тебе интересно, – засомневался врач.

— Мне нравится медицина, – заверила его Лоренца. – Сестра Августина из монастыря Святой Лючии во Флоренции рассказывала мне о целебных свойствах трав. А твой труд ведь тоже о врачевании?

— Полное название моего трактата «О кровообращении и внутреннем устройстве человеческих органов». В нём я собираюсь обобщить знания древних целителей Востока и Запада. Кроме того, у меня имеется и кое-какой собственный опыт.

— Но мне казалось, что о том, как устроен человек, известно только тому, кто сотворил его, тоесть, Господу.

— Вовсе нет, – усмехнулся грек. – Ещё халдеи знали об устройстве многих органов людей и дали им названия.

— И откуда они получили эти сведения?

— Обычным путём: вскрывая трупы.

Девушка побледнела:

— Не хочешь ли ты сказать, мэтр Мануил…

— Да, я тоже занимался этим, – спокойно подтвердил Аргиропулос. – Потому что без знания внутреннего строения человека нельзя стать хорошим врачом.