Книга Игра вслепую, страница 48 – Лэй Цзюнь

Если человек подошел к колодцу не для того, чтобы набрать воды, то вывод будет…

Нет, определенно должно быть другое объяснение. Например, преступник сначала убил ее в каком-то другом месте, а затем выбросил тело в колодец. Или же просто каким-то образом оглушил ее, использовав свободное падение тела для смертельного удара.

Но для преступника это был бы слишком рискованный поступок. Перемещать как тело, так и находящегося без сознания человека очень непросто. Если преступницей была женщина, то ей было бы еще труднее. Кроме того, на Лёссовом плато почти не было укрытий в виде деревьев, и идти по этому голому горному склону означало, с высокой долей вероятности, быть обнаруженным.

Тогда как насчет такого?.. Преступник под каким-то предлогом назначил Ван Сиди встречу у колодца, а затем, воспользовавшись ее невнимательностью, внезапно напал, столкнув ее в колодец. Довольно неплохой трюк. Но как можно было гарантировать, что Ван Сиди придет на встречу? Ведь это было место, которое долгое время наводило на нее психологический ужас. Может быть, преступник был кем-то, кого она знала и кому доверяла? Возможно. Но даже в этом случае какой могла быть причина, по которой встреча непременно должна была состояться у колодца, чтобы не вызвать подозрений у Ван Сиди?

Когда первый день расследования подходил к концу, я сидел в забегаловке бабушки У, все еще зацикленный на том, как нелепо было выбрано место убийства Ван Сиди. К сожалению, несмотря на то, что я уже изрядно размышлял над этим, я так и не смог найти разумного объяснения.

— Не так интересно, как представлялось, да? – поддразнила меня Вэнь Юде.

Я слабо улыбнулся и сделал глоток терпкого, но отлично утоляющего жажду чая сорта «Мао Цзянь». Хотя обследование колодца пошло не по желаемому мной сценарию, теперь я был еще более уверен, чем вчера, что приехать сюда было правильным решением. В предыдущих новостях – как в репортажах, утверждавших вину Ван Сиди, так и в тех, что называли ее невинной жертвой, – ни словом не упоминалось о географическом расположении колодца; очевидно, журналисты не осознавали важности этого момента.

В этот момент бабушка У, дрожа, подошла к нам и пробормотала что-то беззубым ртом, чего я не понял.

Бабушка У была пятой по старшинству в семье. В детстве ее звали Пятая девчонка – У ятоу; когда подросла, стали звать Пятая девица – У гуньян; после замужества – Пятая невестка – У соцзы; а позже постепенно стали называть Пятая тетка – У данян. А для поколения А-Сян она уже стала бабушкой У – У попо.

— Моя бабушка спрашивает, что бы вы хотели поесть, – сказал молодой энергичный голос.

— Извините, наш местный говор нелегко понять, – тут же подхватил другой, такой же молодой, но более степенный голос. – Вы, наверное, те самые гости, о которых говорила А-Сян.

— Обязательно задержитесь у нас подольше, – с веселым смехом произнес первый юноша. – Благодаря вам мы снова можем видеть А-Сян каждое утро, когда она приходит покупать ютяо.

Их речь была удивительно похожей, словно она исходила из одних уст. Даже видавшая виды Вэнь Юде не могла не опешить.

— Вы… близнецы?

— Да, – ответил первый юноша. – Меня зовут Лай Фу, а это мой младший брат…

— Лай Гуй, – подхватил Лай Гуй.

Мы заказали блюда, рекомендованные А-Сян, а затем разговорились с братьями. Бабушка У с интересом слушала рядом, время от времени вставляя пару непонятных фраз на местном диалекте. По привычке деревенские называли это заведение «забегаловкой бабушки У», но, поскольку она была уже в летах, обязанности шеф-повара уже давно перешли к отцу близнецов. В заведении также подавали завтраки. Это был тяжелый и неприбыльный труд, который поддерживали в основном ради удобства деревенских, работающих в поле. Для этого братьям приходилось вставать затемно и возвращаться затемно: Лай Фу отвечал за приготовление на пару баоцзы, а жарить ютяо было задачей Лай Гуя.