Книга Порченая для ледяного дракона, страница 62 – Анна Батлук

Адвокат обернулся было к зрителям, но все они уткнулись в тарелки, с трудом сдерживая смех, и поддержку смельчаку оказывать не спешили.

— Старая дева! – гордо каркнул Мофаро и развернулся было к дверям. Но хоть я и старая дева, терпеть такие слова от пересидевшего на матушкиной шее сморчка, не желала, а потому с явным удовольствием произнесла:

— Свеншард.

Имя моего рода на Дальней горе никто не знал. Бросив прошлую жизнь, я представлялась всем Адой Альвштар, вспомнив из какого рода произошла моя мать. Род был знатный, но в Долине, а здесь о нем никто и слыхом не слыхивал, так что я ничем не рисковала, к тому же в совокупности с простонародным именем «Ада». Просто переселенка, у которой имелось немного денег в кармане, и, как выяснилось, деловая хватка. Так что «Свеншард» я использовала лишь для активации защитного артефакта.

Гудение прекратилось, но лишь для того, чтобы сила артефакта устремилась на выполнение воли хозяйки. Мофаро подкинуло прямо в воздухе, развернуло, и носом вперед выбросило в заблаговременно открывшуюся дверь. Судя по звуку, призрачная нога еще и впечаталась в узкий зад, обтянутый вытертыми брюками. Да, именно так – Мофаро взвыл, подтверждая истинность моих предположений.

Вообще, я артефактора об этом не просила, но, судя по всему, артефакт почувствовал мое желание. Ни один посетитель еще так меня не злил.

Оставшиеся посетители делали вид, что ничего не произошло, и я удалилась на кухню, приводить мысли в порядок.

Гулира без лишних слов выскочила в зал, а я устало опустилась на единственный в кухне стул и Захария мигом захлопотала вокруг меня. Поставила кружку с горячим чаем и положила на вышитую салфетку пышный пирожок.

— С чем это? – капризно уточнила я.

— С рябиной.

Проживая в Долине, я и подумать не могла, что рябину можно есть. Нет, простолюдины, разумеется, готовили из нее блюда, но наша семья всегда имела на столе фрукты в достатке. Но на Дальней Горе даже яблоки стоили так дорого, что позволить их мы могли нечасто.

Пирожки у Захарии были волшебные, и отказаться я не смогла и в этот раз. Ела, наблюдая за тем, как суетится повариха и с удовольствием сделала вывод:

— А ведь тебе стыдно, Захария.

Повариха яростно ударила белоснежным полотенцем о печь и обернулась ко мне. Раскрасневшаяся, насупленная. Темное покрывало на голове только подчеркивало румяные от стыда щеки.

— Госпожа! Стыдно! Я знала, что он будет предлагать вам выйти замуж, но не так же глупо…

— Знала и мне не сказала…

— Простите, - Захария закрыла лицо руками. – Просто вы бы отказались, я знаю ваше отношение к замужеству. А пора, пора уже выйти замуж. Вы не молодеете, красота ваша скоро увянет и никого приличного в мужья уже не найдете.

— И ты решила связать меня с неприличным, - от возмущения я чуть не подавилась чаем. – Захария, ты же умная женщина, зачем мне Мофаро со своей матушкой?

— Уважаемая семья…

— Которая лишит меня таверны в первый же день совместной жизни, - отрезала я. – Если бы я мечтала жить бесполезным довеском к знатной семейке, то…

Осеклась, тоскливо вспомнив о Злой горе.

— В общем, Захария, я разочарована.

Повариха отвернулась к плите, ни слова не говоря, но я знала, что на ближайшие пару месяцев попытки выдать меня замуж прекратятся.

Больше двух лет назад, когда я купила у Дорфиуса его таверну, заплатив за нее почти все деньги, которые мне вручила Магрит, Захария просто возникла на пороге. Маленькая, завернутая в огромное темное покрывало, в знак траура. Ее румяное приятное лицо, казалось, светилось праведным возмущением, а вся поза сообщала о том, что меня ожидает скандал. Я как раз отмывала полы харчевни, которые тряпки не видали уже несколько лет, а при виде гостьи остановилась.