Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 126 – Наталья Шнейдер

— Я не успел сказать до первых гостей. Зал выглядит куда дороже, чем я предполагал, изучая сметы.

Занятно, стоило жене перестать падать в обморок при виде учетных книг — и у губернатора нашлось время для изучения смет. Я улыбнулась.

— Лучший комплимент для управленца — когда результат выглядит дороже, чем обошелся.

Пальцы под моей рукой дрогнули. К счастью, полонез уже заканчивался и обсуждать мои познания в теории управления стало некогда. Стройные ручейки распались на пары, кавалеры повели барышень к родителям, жен к мужьям.

— Куда тебя отвести? — спросил Андрей.

Я огляделась.

На банкетке у колонны расположилась Елизавета Михайловна Арсеньева. Прямо-таки ложу в театре себе забронировала, отсюда виден весь зал и оба буфета, к которым уже устремились молодые люди.

— Туда, — кивнула я в ее сторону.

— К Арсеньевой? — приподнял бровь муж.

— Играть в карты я пока не хочу, но мне нужно отдышаться.

— Ты ее терпеть не можешь, — заметил он, все же двинувшись в ту сторону.

— Толпы народа я тоже терпеть не могу, однако я здесь.

— Мне всегда казалось, что тебе нравятся эти толпы и внимание, которое на тебя обращают.

Я не стала отвечать — говорить банальности вроде «с тех пор я немного умерла и слегка пересмотрела взгляды на жизнь» не хотелось. Только посмотрела мужа, и он опустил глаза. Довел до банкетки, поклонился Арсеньевой и ушел.

А я осталась.

— Вы позволите, Елизавета Михайловна? — улыбнулась я.

Она помедлила, но все же подобрала юбки. Я опустилась на банкетку, скрывая облегченный вздох. Впрочем, рано расслабилась.

— Анна Викторовна, позвольте пригласить вас на вальс?

Белозерский. Парадный мундир, волосы безупречно приглажены, улыбка столь же безупречно вежливая — ну не мужчина, а картинка из «Сына отечества».

Пришлось снова встать, изобразив бессчетный за нынешний вечер реверанс.

— Прошу прощения, Александр Павлович, я намерена пропустить этот танец. Уверена, здесь найдется немало барышень, которые будут очень рады вашему приглашению.

Белозерский с улыбкой поклонился — не думаю, что его смутил отказ — и отчалил к группе барышень с маменьками у другой стены.

Арсеньева проводила его взглядом.

— Не жалеете, что пропустили вальс, Анна Викторовна? Дамы говорят, танцует Белозерский божественно.

Я взмахнула веером, позволяя себе на секунду расслабить мышцы лица.

— Для вальса нужна легкость мыслей и движений, а мои движения, к сожалению, подкосила болезнь.

— Однако легкость в мыслях осталась?

— Необыкновенная, — рассмеялась я, делая вид, будто не заметила подколки.

Арсеньева уставилась на меня с любопытством кошки, к которой на диван лезет незнакомая левретка. Я притворилась, будто полностью поглощена происходящим в зале.

Оркестр заиграл вальс, пары закружились. Как я и предполагала, Белозерский на этот танец без партнерши не остался, выбрал какую-то статную брюнетку. Я мазнула по ней взглядом и переключилась на другую пару. Андрей вел девицу Вересаеву. Кремовое платье, простая прическа — но что-то было в ее манере держаться, какая-то уверенность, несвойственная местным барышням, опускающим взгляд при приближении мужчины.

Впрочем, возможно, я несправедлива к местным барышням, баронесса Лерхен тоже глядела открыто и прямо.

— Хорошо смотрятся, — заметила Арсеньева тем невинным тоном, от которого у нормальной жены на моем месте должны были зашевелиться волосы на затылке. — Катенька прямо расцвела подле вашего супруга.