Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 125 – Наталья Шнейдер

Эта девочка, или тот, кто подал ей эту идею, намереваясь заполучить рекламную площадку премиум-класса — запястье хозяйки бала, одним красивым жестом спасла меня от неминуемого конфуза.

Я искренне улыбнулась, принимая сувенир, продела кисть в ленточку, оставив книжечку покачиваться на запястье. Сделана она, кстати, была так, что пригласительные карточки от Ширяева смотрелись рядом с этой бальной книжечкой как листовка из почтового ящика рядом с визитной карточкой посла. За рекламу ее не было бы стыдно, даже если бы я не была благодарна за спасение.

Девушка, кажется, еле слышно выдохнула. Как и я.

— Какая прелесть. Я вам очень благодарна, — сказала я с неподдельной радостью.

Наконец поток гостей начал иссякать. Следующие обойдутся без приветствий хозяев — пора открывать бал. Ноги гудели. Пользуясь мигом, когда все гости были у нас за спинами, я скорчила гримасу, проверяя, не приросла ли к лицу улыбка. И тут же встретила неодобрительный взгляд мужа. Смутилась, будто школьница, пойманная за списыванием. Оглянулась.

Завьялов вопросительно посмотрел на меня из-за колонны. Я кивнула.

— Дамы и господа, приготовьтесь к полонезу! — донесся из соседнего зала голос распорядителя.

Андрей подал мне руку — ладонью вверх, как подобает. Я положила пальцы на его ладонь, и мы двинулись в зал.

Завьялов сумел выстроить хаотичную толпу в стройные пары быстро, властно и безошибочно, принимая во внимание чины, значимость и связи. Никто не обижен, никто не забыт, все стоят именно там, где должны стоять согласно невидимой, но железобетонной иерархии Светлоярска. Распорядителю — моя благодарность, и не только на словах, но и в конверте. Корсакову — плюсик в карму, впрочем, этот своего не упустит.

Грянула торжественная музыка, и хотя я ее ждала, все равно чуть не подпрыгнула.

Полонез только называется танцем. На самом деле это не то шествие, не то парад. Демонстрация статуса, нарядов и умения держать спину. Иногда и от корсета бывает польза: осанку он создает великолепную. Да и поясница без него уже разболелась бы.

Мы шли первыми. За нами, соблюдая безупречную дистанцию, двигались вице-губернатор с супругой, сам Корсаков с дамой в лиловом, высшие чиновники губернского правления, залетные гости из Петербурга. Вся эта разряженная, сверкающая бриллиантами и мундирами толпа мерно, в такт музыке, шагала за нами, выстраивая живой орнамент.

«И раз, два, три… Чуть присесть на шаге, два, три…» — машинально отсчитывала я про себя.

Приседая, я опиралась на руку Андрея чуть сильнее, чем полагалось по правилам хорошего тона, но он ничем не показал, что замечает это. Вел надежно, и его ладонь под моей оставалась твердой и абсолютно неподвижной.

— Ты хорошо держишься, — негромко произнес он во время очередного плавного поворота. — Я опасался обморока еще до первого танца.

— Я предпочитаю падать в обморок, когда есть кому подхватить, — хмыкнула я. — И уж точно не на виду у всей губернии.

Он на долю секунды сжал мои пальцы.

— Учту.

Мы дошли до стены, по команде распорядителя линия разделилась на два ручейка вдоль стен с обеих сторон. Разворачиваясь, я оглядела тех, кто двигался следом. Залетный генерал с девицей Екатериной Вересаевой. Рыжие волосы баронессы Лерхен — на удивление близко к началу колонны, Белозерова, наверное, постаралась. Девочка держалась уверенно, я припомнила что это ее первый бал и мысленно пожелала удачи — в этом террариуме она ей понадобится.