Книга Эхо Синтры, страница 3 – Дмитрий Вектор

— А зал с фресками? — спросила Лара, стараясь сохранить деловой тон.

— Я покажу вам его завтра утром. Сегодня отдыхайте. Перелёт был долгим.

Когда он уже собирался уходить, Лара ощутила лёгкий сквозняк и услышала едва различимый звук, похожий на тихий женский вздох, прошелестевший прямо за её спиной. Она резко обернулась. Коридор был пуст. Тьягу замер в дверях, его лицо было абсолютно непроницаемым.

— Вы что-то услышали? — спросила она, чувствуя себя глупо.

Он посмотрел на неё своим ледяным взглядом.

— В этом доме много сквозняков, мисс Вэнс. И старое дерево иногда издаёт звуки. Привыкайте.

Он закрыл за собой дверь, оставив её одну. Лара медленно выдохнула. Сквозняк. Конечно. Рациональное объяснение всегда найдётся. Она подошла к окну и посмотрела на сад, окутанный сиреневой дымкой наступающих сумерек. Чувство изоляции было почти физически ощутимым. Она была отрезана от мира в этом печальном, застывшем во времени поместье с его странным, неправдоподобно красивым и холодным хозяином.

Распаковывая вещи, она старалась не думать о странном вздохе и беззвучно работающих механизмах. Она достала из чемодана единственную личную вещь, которую всегда возила с собой — небольшую фотографию в серебряной рамке. На ней улыбающиеся родители стояли на фоне осеннего парка. Лара поставила фото на полированную поверхность комода и на секунду задержала на нём взгляд. Это был её якорь, её связь с нормальным, понятным миром.

Она приняла душ, переоделась в удобную домашнюю одежду и решила немного разобрать рабочие инструменты, чтобы отвлечься. Когда она обернулась, чтобы взять с комода свой блокнот, её сердце пропустило удар. Фотография в рамке стояла не на комоде, где она её оставила. Она стояла на прикроватной тумбочке, прямо у изголовья, словно кто-то заботливо переставил её на самое видное место.

В комнате была только она. Дверь заперта изнутри. Окно закрыто. Никаких сквозняков, способных перенести тяжёлую рамку через всю комнату.

Лара замерла, глядя на фотографию. Холод, не имеющий ничего общего с температурой воздуха, медленно пополз вверх по её позвоночнику. Рациональные объяснения закончились.

Дом заметил её. И теперь ей предстояло узнать, что он собирается с ней делать.

Ночь была беспокойной. Лара просыпалась несколько раз, и каждый раз её взгляд невольно падал на прикроватную тумбочку. Фотография в серебряной рамке стояла на месте, молчаливым и упрямым свидетельством того, что вчерашний инцидент не был сном. Разум реставратора, привыкший к логике и фактам, отчаянно искал объяснение: вибрация от проехавшей машины, сквозняк, о котором говорил Тьягу, лёгкий наклон пола в старом доме. Но ни одна из этих версий не выдерживала критики. Рамка была тяжёлой, а расстояние — слишком большим.

Утром, после холодного душа, она заставила себя спуститься к завтраку. Огромная столовая с длинным обеденным столом, рассчитанным минимум на двадцать персон, была пуста. Лишь на одном конце было сервировано на одного. Накрахмаленная салфетка, серебряные приборы и одинокая чашка кофе. Лара поела в звенящей тишине, чувствуя себя персонажем готического романа, приехавшим в замок к таинственному графу. Её обслуживала молчаливая пожилая женщина в чёрном платье, которая появлялась и исчезала так тихо, что казалась ещё одним призраком этого дома.