Книга Мой кавказский друг мужа, страница 94 – Юлианна Шиллер

Руслан скатывается на бок, но не отпускает, прижимая к груди и укрывая нас смятой простынёй. Лежу, уткнувшись носом в его ключицу, чувствуя под щекой твёрдую мышцу и слушая, как бьётся его сердце. Провожу кончиком пальца по его плечу, натыкаясь на тонкий белый рубец старого шрама. Неровный, зашитый кое-как много лет назад. История, о которой ничего не знаю. История, частью которой теперь стала. Он чуть вздрагивает от прикосновения, но не открывает глаз, лишь сильнее прижимает меня к себе, бормоча неразборчиво в волосы.

Мы оба всё ещё по горло в грязи этого мира. Вокруг нас криминальные империи, тайны, непредсказуемый Ковалёв с его вновь обретённой семьёй, и бог знает какие ещё угрозы на горизонте. Завтра придётся снова надеть броню.

Но сегодня, здесь, в этой постели, есть только мы. И впервые в долбаной, сломанной жизни я точно знаю, что нашла место, которое могу назвать домом.

НИКА

Спустя год

Сижу в глубоком плетёном кресле на просторной террасе семейного поместья Ковалёвых и чувствую себя героиней чужой жизни, которую кто-то подсунул мне вместо моей собственной, забыв спросить разрешения. Тяжёлый летний воздух пропитан густым смолистым ароматом сосновой хвои, запахом свежескошенной травы и едва уловимым шлейфом дорогого табака — он намертво въелся в каменную кладку дома-крепости.

Год назад я бы расхохоталась в лицо любому, кто осмелился бы предсказать подобный финал для Вероники Соколовой, циничной бунтарки, привыкшей прятаться от грязного мира за стеной мерцающих мониторов. Но теперь я здесь, и единственное, что атакует мою нервную систему, это настойчивые, весьма ощутимые пинки изнутри моего раздувшегося живота.

Восемь месяцев. Я беременна, тяжеловесна и, если верить ворчанию нашего бессменного эскулапа Леонида Аркадьевича, «возмутительно здорова». Паршивая шутка, учитывая мой многолетний рацион из энергетиков, чистого кофеина и перманентного стресса.

Опускаю ладонь на натянутую ткань лёгкого летнего платья, перехватывая очередной резкий толчок нашего с Русланом непредсказуемого совместного «проекта». Мелкий пинается с той же бескомпромиссной, упрямой яростью, с которой его отец привык решать любые проблемы в криминальном мире.

Руслан. Мой личный сорт непроглядной тьмы, ставший моим единственным надёжным источником света. Он стал мягче — хотя ни за что в этом не признается, — всё так же надевает маску холодного, смертоносного стратега перед остальными. Но по ночам, когда мы остаёмся одни в нашем новом, ещё более защищённом лофте, он часами лежит, прижавшись небритой щекой к моему животу, благоговейно вслушиваясь в биение новой жизни. Между нами по-прежнему искрит высоковольтное напряжение, опасная, сжигающая страсть двух равных хищников. Просто теперь она приобрела такую глубину, от которой захватывает дух.

Перевожу взгляд на ухоженную лужайку перед домом, словно её только что вырезали из глянцевого каталога элитной недвижимости. Там разворачивается сцена, от которой у меня до сих пор сводит челюсти: Сергей Ковалёв, безжалостный криминальный босс, одно имя которого заставляет бледнеть половину теневой Москвы, бежит лёгкой трусцой за маленьким двухколёсным велосипедом, бережно придерживая седло широкой ладонью. На велосипеде восседает четырёхлетний Дима, отчаянно крутящий педали и заливающийся таким счастливым хохотом, что даже птицы замолкают, прислушиваясь. Точная копия своего пугающего папаши, только уменьшенная раз в пять и куда более шумная.