Книга Мой кавказский друг мужа, страница 56 – Юлианна Шиллер

— Сука, — выдыхаю.

Взгляд мечется по комнате. Её сумка исчезла. Косуха, которая висела на спинке стула — исчезла. Моя старая Zippo, лежавшая на тумбочке у кровати...

Останавливаюсь.

Её тоже нет.

Зажигалка. Моя чёртова зажигалка. Та самая, потёртая, с гравировкой, которую уже не разобрать. Подарок отца. Я не курю без повода, но всегда ношу её с собой. Она знает это. Я рассказывал ей однажды, в один из тех редких моментов, когда стены между нами рушились.

Лицо искажает жалкая гримаса, похожая на улыбку.

— Она забрала Zippo, — произношу вслух, и в собственном голосе мне чудится нечто среднее между смехом и рычанием. — Мой талисман. Она знает, что я не курю безповода. Её поступок — не кража, а послание.

Какое? "Я вернусь, чтобы вернуть её тебе"? Или "Я заберу твой огонь с собой в могилу"?

— Чёрт бы тебя побрал, Ника, — шепчу в пустоту. — Ты даже прощаться умеешь так, что хочется выть.

Бросаюсь к своей рабочей станции. Пальцы летают по клавиатуре, вводя коды доступа с такой яростью, что клавиши трещат.

— Давай, детка, покажи мне, как ты это сделала, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как злость смешивается с извращённым восхищением.

Система безопасности показывает, что периметр не нарушен. Двери не открывались. Лифт не вызывался. Согласно логам, мы оба всё ещё спим в кровати.

Вывожу на главный экран запись с камер в гостиной за последние три часа.

Пусто. Статичная картинка. Тени не двигаются. Пылинки в лучах света застыли в воздухе.

— Зациклила, — констатирую факт. — Ты зациклила грёбаную запись.

Она взломала мою систему. Систему, которую я создавал годами, которую считал неприступной крепостью. Она нашла уязвимость, о которой я даже не подозревал, и использовала её, чтобы исчезнуть у меня под носом. Пока я спал, утомлённый и расслабленный после секса, она методично стирала себя из моей реальности.

Откидываюсь в кресле, закрывая лицо руками. В висках стучит кровь.

Вопрос не в том, как она это сделала. Вопрос в том, почему.

Два варианта.

Первый: она с самого начала играла роль двойного агента. Вся эта игра в "жертву", слёзы, признания, страсть — всё было спектаклем для идиота, который позволил себе забыть первое правило выживания: никому не верить. Она выждала момент, собрала информацию, может, даже скачала данные с моих серверов, и вернулась к хозяину. К Воронову.

От этой мысли внутри поднимается волна такой чёрной, удушающей ярости, что хочется разнести этот кабинет в щепки. Я впустил её, показал ей свои слабости. Я, чёрт возьми, пообещал ей защиту. А она...

Второй вариант. И он пугает меня гораздо больше.

Она нашла зацепку. Узнала нечто, что заставило её бежать не от меня, но ради меня. Или ради Алины. Она увидела угрозу, с которой решила справиться сама и сыграть в героя.

— Глупая, самоуверенная девчонка, — шепчу, глядя на застывший экран. — Ты думаешь, что можешь переиграть их в одиночку?

Вспоминаю её взгляд прошлой ночью. То, как она смотрела на меня, когда я входил в неё. В этом не было лжи. Я умею распознавать фальшь, я живу в мире лжи тридцать лет. Её стоны, дрожь её тела, то, как она цеплялась за меня, шептала моё имя... во всём этом была правда. Или я просто старею и теряю хватку?

Встаю и иду в душ. Включаю ледяную воду. Стою под ней, пока кожа не начинает неметь, а зубы стучать. Мне нужно смыть с себя её запах, смыть остатки сна и этой проклятой нежности, которая делает меня слабым.