Книга Мой кавказский друг мужа, страница 3 – Юлианна Шиллер

Зачем?

Барабаню пальцами по столу, рассматриваю её фотографию: яркие розовые волосы, пирсинг, вызывающий стиль. Она кричит миру "я не такая, как все", но при этом прячется в тени, и подобное противоречие всегда выводит меня на правду.

Телефон вибрирует, вырывая меня из размышлений. Сообщение от одного из наших людей, которого я приставил следить за Артёмом Волковым. Открываю вложение и замираю.

На фотографии Артём выходит из отеля в центре Москвы в компании молодой блондинки. Они держатся за руки. Он наклоняется к ней, целует в шею с таким выражением лица, которое никогда не демонстрирует рядом с женой.

Время: вчера, 14:37, как раз в тот момент, когда Ника сидела в своём кафе и работала, не подозревая, что её муж трахает любовницу в номере люкс.

Откладываю телефон, скрещиваю руки на груди, прищуриваюсь, пытаясь собрать пазл.

Она знает?

Скорее всего, да, потому что женщины всегда знают, они чувствуют ложь на уровне инстинктов, просто не всегда готовы признать её вслух, боясь разрушить иллюзию, за которую цепляются.

Вопрос: почему терпит?

Фиксирую пометку в досье: Проверить Артёма Волкова. Возможная связь с операцией прикрытия. Брак фиктивный? Если так, то кто стоит за этим? Воронов или кто-то ещё, кто-то, кто использует её как пешку в игре, правил которой она не знает?

Включаю прямую трансляцию. Камера в кафе, где Ника проводит каждое утро, и сейчас 11:47, она должна быть там.

Да, вот она, сидит за своим столиком, спиной к стене, ноутбук открыт, пальцы летают над клавиатурой с гипнотизирующей скоростью. Сегодня на ней чёрная футболка с принтом. Увеличиваю изображение и вижу надпись "Follow the white rabbit", отсылку к "Матрице", и я ухмыляюсь, потому что послание слишком уж подходящее для хакера, который живёт на грани реальности и виртуального мира.

Кожаная куртка переброшена через спинку стула, розовые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются отдельные пряди, обрамляя лицо.

Ника хмурится, смотрит на экран с таким сосредоточенным выражением, словно ведёт войну, и, возможно, так оно и есть.

Усиливаю приближение ещё сильнее, пока её лицо не заполняет экран. Точёные скулы, упрямый подбородок, серо-зелёные глаза, сейчас прищуренные от напряжения. Над правой бровью блестит серебряный пирсинг, который она теребит пальцами, когда нервничает.

Ника прикусывает нижнюю губу, теребит колечко в губе кончиком языка. Привычка, которая выдаёт её, когда она думает, и это движение такое непроизвольное, такое живое, что внутри меня что-то рвётся.

Предохранитель, который я держал на месте годами. Этого не должно было случиться.

Годами я препарирую людей, анализирую, разбираю их жизни на составляющие, вижу их слабости, страхи, желания, использую всё это для достижения целей, и никогда, никогда не позволяю эмоциям влиять на работу.

Но сейчас, глядя на эту женщину на экране, я ощущаю нечто странное... Нечто, чего не испытывал уже много лет: притяжение, необъяснимое и иррациональное, которое не имеет ничего общего ни с профессиональным интересом, ни с азартом охотника, нашедшего достойную добычу.

Мне до одури хочется сделать с этим кольцом в ее губе то же, что делает она сама. Челюсти сводит от напряжения, в паху твердеет, и я отрываю взгляд от монитора. Смотрю на шахматную доску, где чёрные фигуры замерли в атаке, а белый король в опасности.