Книга Мой кавказский друг мужа, страница 2 – Юлианна Шиллер

Две недели назад нашёл её.

Вероника, Ника, "сестра" Алины. Двадцать семь лет, хакер-фрилансер, официально работает консультантом по кибербезопасности для нескольких крупных компаний. С момента пропажи Алины успела выйти замуж за Артёма Волкова, партнёрам одной из наших "дочек" в IT-секторе, живёт в Москве и ведёт тихую, ничем не примечательную жизнь.

Слишком тихую, слишком незаметную для человека с её навыками.

Просматриваю её профиль в соцсетях на центральном мониторе. Фотографии с мужем: они улыбаются, обнимаются, выглядят как идеальная пара, но детали, которые другие пропускают, кричат мне о фальши.

Артём на каждом совместном фото держит руку на её плече или талии, однако его пальцы не сжимают, не ласкают, а просто лежат формально, как реквизит для постановочного снимка, и его взгляд направлен в камеру, а не на жену.

Ника улыбается, но её глаза остаются пустыми. Механическая улыбка для публичного образа скрывает что-то другое, что-то тёмное и болезненное, притаившееся в глубине её взгляда.

Включаю записи с камер наблюдения. Последние три недели я отслеживаю её перемещения с педантичностью энтомолога, изучающего редкий вид бабочки. Ходит в одно и то же кафе каждое утро, заказывает двойной эспрессо, садится за столик в углу, спиной к стене.

Профессиональная привычка контролировать пространство, видеть всех, кто входит и выходит. Я узнаю в этом жесте родственную душу. Достаёт ноутбук, работает часами, и я не могу видеть её экран, но по движениям пальцев, по скорости, с которой они летают над клавиатурой, понимаю: она не просто отвечает на почту.

Ника кодит, взламывает, строит защиту или, возможно, готовит атаку.

Активирую программу распознавания лиц, просматриваю её маршруты за последний месяц: дом, кафе, офис одного из клиентов, снова домой. Никаких отклонений, никаких встреч с подозрительными личностями, никаких признаков того, что она чего-то боится или от кого-то прячется.

Но три дня назад она изменила паттерн: усилила шифрование своих устройств, сменила пароли, начала проверять, не следят ли за ней, оглядываться через плечо чаще обычного.

Почуяла, умная девочка. Хмыкаю, ставлю пустую чашку на стол, и звук керамики о дерево разрезает тишину кабинета.

Ника Соколова — кто ты на самом деле?

Раскрываю её досье глубже, погружаясь в биографию, которая кажется слишком скудной для человека её возраста. Родилась в Санкт-Петербурге. Отец был профессором математики, мать работала переводчицей.

Оба родителя умерли, когда ей исполнилось шестнадцать. Официальная причина гласит о несчастном случае, но я не верю в несчастные случаи: они слишком удобны для тех, кто хочет что-то скрыть.

После смерти родителей она исчезла из поля зрения на два года, словно провалилась в чёрную дыру, а потом всплыла в Москве уже как фрилансер, без образования в университете, без официальных курсов по программированию, чистая самоучка.

Ещё один красный флаг, потому что таких, как она, не бывает просто так. Её либо учили, либо она научилась сама под давлением обстоятельств, когда выбора не оставалось, и второй вариант говорит о силе воли, которую я не могу не уважать.

Финансовые данные показывают стабильные, но не выдающиеся доходы. Она не богата, но и не бедствует. Никаких крупных покупок, никаких трат на роскошь. Живёт скромно, почти аскетично, и это странно для женщины, которая могла бы зарабатывать в десять раз больше, если бы захотела.