Книга Мой кавказский друг мужа, страница 12 – Юлианна Шиллер

В соседней комнате спит Артём, мой муж, человек, чьё ровное дыхание когда-то меня успокаивало, а теперь провоцирует приступы тошноты, поднимающейся от самого живота. Я слышу его безмятежное сопение и почти физически ощущаю, как мои пальцы, те самые, что сейчас с лихорадочной скоростью порхают над клавиатурой, вскрывая его жизнь, словно зашифрованный архив, сжимаются на его шее.

Он спит сном праведника, которому завтра снова нужно быть свежим и обаятельным для своих «партнёров», не подозревая, что «завтра» для него уже не наступит, по крайней мере, не в том виде, к которому он так привык.

Я боялась узнать правду о его изменах, потому что в паническом ужасе цеплялась за эту жалкую, хрупкую иллюзию стабильности, и какая же я была круглая, непроходимая идиотка, боявшаяся сквозняка, пока стояла в самом эпицентре торнадо.

Руслан Асланов дал мне нить, а я дёрнула за неё без колебаний, и теперь захлёбываюсь в липком, вонючем дерьме, которое три года наивно называла своим браком.

Артем методично сливал Воронову информацию о моих привычках, страхах и системах защиты, превратив нашу постель в стол для переговоров, а меня в главный лот на аукционе предательства, цена которому составила тридцать сребреников, аккуратно переведенных на кипрский офшор.

Каждая найденная улика, каждая строчка его циничной переписки ощущается как раскалённое клеймо, выжигающее из меня последние остатки той глупой девчонки, что когда-то поверила в пошлую сказку о «нормальной жизни».

Иллюзия нормальности рассыпалась в прах, оказавшись лишь ложью, тщательно сконструированным обманом для слабых, который я больше не желаю слушать. Я не иду просить о помощи, я иду продавать душу дьяволу, и, чёрт возьми, собираюсь выторговать за неё самую высокую цену, какую только можно вообразить.

Ровно в десять утра я уже сижу за столиком у панорамного окна в безликом коворкинге, облачившись в свою броню на сегодня: чёрную шёлковую блузку, застёгнутую на все пуговицы, и идеально отглаженные брюки.

Плотный слой дорогого консилера, скрывающий под глазами тёмные круги от трёх бессонных ночей, превращает моё лицо в безупречную маску спокойствия, в идеальную фарфоровую куклу с тонкой, едва заметной трещиной через всё лицо.

Руслан появляется в 10:01, одетый в тёмные джинсы и кашемировый свитер цвета мокрого асфальта, за который можно было бы купить топовый сервер, и выглядит он обманчиво расслабленно, словно пришёл на встречу со старым другом. Но его глаза, тёмные и внимательные, сканируют меня с такой интенсивностью, что я ощущаю себя редкой бабочкой, пришпиленной к бархату коллекционером.

Руслан ставит на стол два бумажных стакана, один для себя, а второй — прямо передо мной, и это двойной эспрессо без сахара. Мой кофе.

Мои пальцы на столе инстинктивно сжимаются в кулак, потому что он знает, конечно, он знает. Ублюдок уже просканировал мою жизнь, от заказов в кофейнях до самых потаенных привычек, превратив свой маленький жест не в заботу, а в холодную демонстрацию силы, в безмолвное сообщение: «Я знаю о тебе всё».

— Выглядишь так, будто собираешься на похороны, — разрезает он тишину своим низким и бархатным голосом с едва уловимой насмешкой, пока садится напротив. — Надеюсь, не на мои.

— Это будут твои похороны, если потратишь впустую хоть минуту моего времени, — отрезаю, чеканя каждое слово с ледяным спокойствием, и не даю ему увидеть, как этот чёртов стаканчик с кофе выбил почву у меня из-под ног.