Книга Мы (не)возможны, страница 46 – Инна Инфинити

Потом они жили, как мне казалось по соцсетям Лены, душа в душу. Много путешествовали, ходили по ресторанам и светским мероприятиям. Лена постоянно выкладывала их совместные фотографии. Часто публиковала снимки Германа‚ снятые пока он не видел.

Только детей у них не было. По обрывкам информации от папы, мачехи и самой Лены я понимала, что это вносит в их с Германом идеальный брак определенное напряжение. А прошлым летом я приехала в гости к папе и увидела в доме Лену. Удивилась, поэтому что в несколько предыдущих моих приездов ее не было. Она выглядела нервной и заплаканной, на мой вопрос, в чем дело, ответила сухо: «Мы с Германом развелись».

Так у меня родилась призрачная надежда. Но тем не менее у меня не было коварного плана по завоеванию Германа, я не собиралась намеренно его соблазнять. Просто у меня появилась маленькая, совсем крошечная надежда. А этим летом папа предложил мне вернуться в Москву. Мол, закончила учебу, чего сидеть в этом «холодном, сером, а главное

бесперспективном Питере». Я почти сразу согласилась, понимая, что папа прав. Самые большие перспективы — в Москве. И у меня слишком хорошее образование, чтобы оно зря пропадало.

Переезд занял несколько месяцев. Когда я окончательно перевезла все вещи и осела в папином доме, я услышала, как он разговаривает по телефону с Германом. Прозвучало название ресторана и время, в котором Ленц будет встречаться со своими друзьями. Какими-то важными и деловыми людьми. Еще в том разговоре папа упомянул министра транспорта. Как я поняла, он друг Германа. Недолго думая, я предложила подруге Лиде пойти в то место и в то время. Я хотела просто посмотреть на Германа со стороны. Ни на что не рассчитывала, ни о чем не мечтала. Просто увидеть его, каким он стал. Проверить, действительно ли люблю реального мужчину, а не призрака из детских воспоминаний и Лениных фотографий.

Так началась наша история. Герман заметил меня в том ресторане. Герман пригласил меня за свой столик. Герман разговаривал только со мной. Я ничего не делала, чтобы намеренно соблазнить его и залезть к нему в штаны. Я была готова уйти из ресторана ни с чем, а потом случайно столкнуться с ним где-нибудь и остаться для него такой же безликой девочкой, какой всегда была.

Но теперь я сижу рядом с Германом. Он обнимает меня, ведет дорожку из поцелуев по шее. Я млею. С каждым новым поцелуем моей любви становится больше. Сердце разрастается до огромных размеров и полностью наполняется любовью, трепетом, нежностью, лаской. Я кладу голову на плечо Германа. Питаюсь его теплом, вдыхаю его запах — сильный и мужской. Я хочу пахнуть им.

Официант приносит наш заказ, и мы нехотя отрываемся друг от друга. Герман начинает задавать вопросы про мою жизнь. Спрашивает, как я жила в Питере, чем занималась, чем увлекалась. Подробно интересуется моей учебой и стажировками во Франции. Спрашивает, действительно ли я говорю на трех языках, как сказал папа, когда представлял ему меня.

— Да, я знаю три языка: английский, французский и китайский. Но лучше всего французский, так как много прожила во Франции. На втором месте у меня английский и на третьем китайский, — говорю и отправляю в рот половинку помидора черри из своего салата.

Мне нравится видеть в глазах Германа восхищение. Не страсть, не похоть, не желание, а восхищение. Потому что я личность.