Книга Мы (не)возможны, страница 45 – Инна Инфинити

Я не хочу, чтобы имя Лена вообще звучало. Потому что это имя непременно отравит все вокруг нас. Оно разольется, как яд, убивающий все живое в радиусе километра. В итоге Герман будет делать видимость того, что все хорошо, и он рад. А сам будет переживать о чувствах бывшей жены-личности (снова ха-ха).

Когда я поднимаюсь на лифте в ресторан, выхожу из металлической кабинки и вижу Германа за дальним столиком, Лена моментально испаряется из моих мыслей. Ее больше нет. Сердце начинает гулко стучать. Герман замечает меня, улыбается и встает с места. На нем черные брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Верхняя пуговица небрежно расстегнута, привычного галстука нет. Пиджака тоже. Я срываюсь с точки и быстро иду к нему. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не бежать.

— Как я рада тебя видеть, — говорю, глядя на него завороженно.

— Привет, — берет мое лицо в ладони, — я очень соскучился.

Он целует меня. Посреди ресторана, на глазах у других посетителей и персонала, не боясь, что мы встретим знакомых. Это дорогой популярный ресторан, сюда много кто ходит из нашего окружения. Герман не боится встретить знакомых. Он не прячет меня. Осознание этого разливается по телу теплом. Я опускаю ладони на плечи Германа. Через тонкую хлопковую ткань белой рубашки чувствую его напряженные мышцы. Герман целует меня нежно и чувственно, его язык ласкает мой. Я откликаюсь всем телом. С наслаждением смакую вкус любимого мужчины, пока он первым не разрывает наши губы.

— Я тоже очень соскучилась, — шепчу. — Мы не виделись всего шестнадцать часов, а по ощущениям целую вечность.

Да, я считала, сколько часов мы не виделись. Герман проводит ладонью по моей щеке.

— Это тебе, — он отворачивается назад к дивану, на котором сидел, и берет оттуда увесистый букет алых роз.

— Ого.

Герман вкладывает цветы в мои руки. Сколько же здесь штук? Не меньше двадцати пяти точно. Букет большой и тяжелый. Я опускаю лицо в розы и глубоко вдыхаю аромат. Тонкий нежный запах с едва уловимой кислинкой приятно кружит голову. По ногам разливается тепло, и они слегка слабеют.

— Очень красивые цветы. Спасибо.

Я тянусь поцеловать Германа в губы. Предполагается короткий быстрый чмок в знак благодарности, но Ленц задерживает поцелуй на несколько секунд, отчего в груди взрываются фейерверки.

Нас прерывает официант. Он принес вазу для букета. Мы нехотя отрываемся друг от друга. Я снимаю шубу, и официант уносит ее в гардероб. Ловлю на себе голодный оценивающий взгляд Германа. Он скользит по мне с головы до ног.

— Потрясно выглядишь, — шелестит на ухо и быстро целует кожу за ним.

У нас столик у панорамного окна. С одной стороны диван, а напротив него стул. Герман утаскивает меня на диван. Мне приятно, что он захотел находиться рядом со мной, а не напротив. Я открываю меню, а Герман обнимает меня за талию.

Это все еще кажется каким-то сюрреалистичным сном. Я никак не могу поверить, осознать, что я и Герман — реальность, а не моя подростковая мечта или выдумка. Я теряла надежду тысячу раз. Боже, да кого я обманываю? У меня и надежды-то никогда не было. Брак Германа и Лены казался нерушимым. Я видела их любовь, когда мне было десять лет, а им по двадцать три. Герман сделал Лене предложение, когда им было по двадцать пять. Я знаю, что он сделал предложение красиво, в их годовщину. Подарил золотое кольцо с увесистым бриллиантом. Лена плакала от счастья и не снимала кольцо даже во сне.