Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 127 – Бетти Алая

— Что? — его голос срывается. — Ты… беременна?

Игнорирую его, упиваясь своей обидой. Поворачиваюсь к Мураду.

— Ты знал? С самого начала?

Мурад тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Не с самого начала, детка. Я начал догадываться, когда тела не нашли после взрыва. Никаких останков. Багир с ребятами прочесали все. Но я боялся дать тебе надежду, чтобы не сломать окончательно, если тело все-таки отыщут. А пустой гроб… это был единственный способ закрыть дело для ментов и заставить тех, кто за нами следил, поверить в его смерть.

— Почему вы мне не сказали? — голос дрожит, предательски выдавая мою уязвимость. — Мне было так больно! Я думала, что потеряла его навсегда!

— За тобой наверняка следили, Янка, — тихо говорит Мурад. Его взгляд становится острым, анализирующим. — Точно. Те «менты», что приезжали к нам, были не из обычного отдела. Багир их пробил. Это была спецгруппа. А твоя истерика, то, как ты их послала… — он пытается ухмыльнуться, но получается криво, — стало лучшим доказательством, что ты искренне верила в его смерть. Они отстали.

— Ненавижу вас, — шепчу, отступая еще на шаг. Внутри настоящая война. Радость, что он жив, борется со жгучей, мощной обидой. — Обоих. И не прощу. Никогда!

— Ох, блядь, — стонет Мурад. — Янка, родная…

— Принцесса, — Клим делает шаг ко мне, но я поднимаю руку.

— Не подходи!

Он не слушается. Подходит и здоровой рукой обвивает мою талию. Я снова бью его, уже слабее, от бессилия.

— Сказала: не прощу! — кричу ему в лицо.

— Знаю, — Клим прижимает меня к себе, и я чувствую, как он весь напряжен от боли. — Я заслужил. Буду умолять о прощении каждый день. Всю жизнь.

Вырываюсь. Слезы текут ручьем, но это уже не истерика. Это катарсис. Боль и радость, смешиваясь, разрывают меня на части. Я поворачиваюсь и, не глядя на них, иду к лимузину.

— Везите меня куда-нибудь. И не смейте ко мне прикасаться.

Мужчины послушно следуют за мной, как два провинившихся пса.

Дорога проходит в гробовом молчании. Я смотрю в окно, а они сидят напротив, переглядываясь. Идиоты. Мои любимые идиоты.

Лимузин останавливается у высоких белых ворот. Они открываются, и я замираю. Это рай!

Большой светлый особняк в средиземноморском стиле тонет в зелени. Ярко-синий бассейн переливается на солнце, а за ним частный спуск к песчаному пляжу и бирюзовому океану.

— Если захочешь, мы можем остаться здесь, — тихо говорит Клим. — Навсегда. Вдали от всего того дерьма.

— Я подумаю, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал холодно, и выхожу из машины.

Иду по саду, а они идут за мной на почтительном расстоянии. Вокруг цветут розы, олеандры, жасмин. Воздух густой и сладкий.

Захожу в дом. Широкие светлые комнаты, панорамные окна от пола до потолка, белые стены.

Просторная гостиная с камином, кухня с барной стойкой и самым современным оборудованием, из которой есть выход на террасу с зоной для барбекю.

Все дышит покоем и роскошью. Нашим общим сном-мечтой на троих.

И пусть снега за окном не будет, зато мои мужчины рядом.

Поднимаюсь наверх. Спальня с кроватью размера «king-size» и балкон с видом на океан. Ванная комната с огромным джакузи и душем с тропическим ливнем. Все именно так, как мы мечтали.

Вечером запираюсь в спальне. Поначалу Клим и Мурад просятся ко мне, но я непреклонна. Они остаются спать на диване в гостиной, как два наказанных щенка.