Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 129 – Бетти Алая

Они заботятся и смотрят с обожанием несмотря на мой холод… Броня трещит по швам.

Они солгали мне? Да. Но чтобы защитить. Чтобы дать нам этот шанс.

После завтрака Клим и Мурад окружают меня. Чувствую их тепло, их запах. Мурада, терпкий и древесный, и Клима, свежий и неуловимо дикий.

— Янка… — тихо начинает Клим.

— Я хочу поплавать, — резко обрываю его и соскальзываю со стула. — Одна.

Не оглядываясь, почти бегу обратно в спальню, захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Тело дрожит от неудовлетворенного желания. Нет, так дело не пойдет. Они думают, могут просто вернуться и все будет как раньше? Ну уж нет!

Подхожу к шкафу, лихорадочно перебираю вещи и нахожу то, что искала. Белоснежный бикини. Он состоит из одних ниточек. Нижняя часть — крошечный треугольничек. Лиф — две малюсенькие чашечки, едва прикрывающие грудь, и завязки на шее и на спине.

Надеваю его. В зеркале на меня смотрит возбужденная, почти обнаженная девушка с горящими щеками.

Накидываю поверх полупрозрачное белое парео и спускаюсь.

У бассейна, на столике, уже стоят мои любимые фрукты: сочная папайя, спелое манго, яркая питахайя. Рядом графин с апельсиновым соком и бутылка минералки. Идиллия.

Но мужчин нет.

Злость закипает во мне с новой силой. Они не увидят это чертово бикини?! После всей моей подготовки?!

— Ну и ладно! — шиплю себе под нос.

Скидываю парео, отбрасываю его в сторону и делаю несколько шагов к воде. И тут же чувствую на себе чей-то жаркий, тяжелый взгляд.

Оборачиваюсь — никого. Лишь солнце, зелень и щебетание птиц. Плевать. Разбегаюсь и ныряю в прохладную, освежающую воду.

Она обволакивает меня, смывая остатки гнева и напряжения. Я плаваю, переворачиваюсь на спину, смотрю в бездонное синее небо. И впервые за долгие недели чувствую щемящее, хрупкое счастье.

Мои мужчины живы. Мы вместе. У нас будет ребенок.

Вылезаю из бассейна, вся мокрая и довольная. Сажусь на шезлонг, беру дольку манго. Сок сладкий и терпкий.

— Вкусно? — слышу низкий голос Мурада.

Горцев подходит ко мне. Все в тех же проклятых белых штанах. Его смуглый, мощный торс, шрамы от недавних ран, влажные от пота волосы… Он дико заводит меня.

— Неплохо, — пожимаю плечами, стараясь казаться равнодушной.

— Ты сгоришь, — рычит Мурад, беря в руки флакон с маслом от загара. — Солнце здесь обжигает нещадно.

Я киваю. Ложусь на живот.

Мурад медленно, почти благоговейно, втирает масло в мои плечи, разминает напряженные мышцы.

Пальцами скользит вниз, по позвоночнику, заставляя меня вздрагивать от каждого прикосновения. Не пропускает ни сантиметра кожи.

Тщательно, с наслаждением, массирует каждую ягодицу, его пальцы в опасной близости от узкой полоски ткани между моих ног.

Стону тихо, кусая губу. Затем Мурад опускается к бедрам, разминает их, ласкает. Ниже к икрам и ступням.

Я вся горю.

— Переворачивайся, моя девочка, — хрипло говорит Мурад.

Я ложусь на спину, встречаю его горящий взгляд. Сильные пальцы начинают новый, еще более мучительный путь.

Горцев втирает масло в мою шею, грудь, но обходит стороной соски, которые налились и затвердели под тканью бикини. Его ладони скользят по животу, и я замираю. Там наш ребенок.

Мурад задерживается, его взгляд становится бесконечно нежным.

А потом руки мужчины опускаются ниже, к моим бедрам. Он разводит мои ноги чуть шире, и большие пальцы проводят по внутренней поверхности, в сантиметре от самого влажного, горячего места.