Книга Мое имя Морган, страница 95 – Софи Китч

И хотя он снова повернулся лицом к морю, я уловила в шуме ветра шепот его вздоха, тихий и упорный, как биение крыльев зимородка.

— Ты повеселела, – сказала Элис как-то вечером. Она по-прежнему в основном спала, но в часы бодрствования казалась наблюдательнее, чем когда бы то ни было. – Тебе пошло на пользу выезжать из замка.

Я улыбнулась стоящей на коленях миске ягод. Апрельские бури держали меня дома, но Акколон во время охоты под дождем нашел полянку с ранней земляникой, собрал ее в льняную тряпицу и прислал нам как знак внимания. Я разрезала одну ягоду пополам отцовским ножом и передала Элис.

— Пожалуй, да, – согласилась я. – Ну и что же с того?

Она проигнорировала вызов в моем голосе.

— Просто у меня сил прибавляется, когда я вижу тебя довольной, cariad. Только и всего.

Подруга взяла из миски другую ягоду и вручила мне; та оказалась сладкой и податливой, со вкусом бесконечного лета.

Земля в Корнуолле просыхает быстро, и через несколько дней после того, как дожди прошли, мир расстилался вокруг, полный ослепительных красок. Воздух был напоен ароматом росы и свежих лепестков, полосатые пчелы, мохнатые, как медведи, деловито жужжали в высоких травах среди изобилия полевых цветов.

Мы с Акколоном держали путь на северо-восток, к лесу, который тут называли Сейнтсвудом, Святым лесом, где в скалистой долине с крутыми склонами густо росли деревья. Через некоторое время, двигаясь вдоль ручья, мы оказались у маленького ветхого мостика, и, хотя Акколон настойчивым голосом сказал: «Подождите», явно предлагая вернуться, я продолжала путь, охваченная необъяснимым желанием.

Пришпорив своего нерешительного коня, Акколон пустил его на мостик.

— Вы знаете, где мы?

— Нет, я никогда не забиралась так глубоко, просто… – Мне хотелось сказать, что я чувствую, как меня тянет вперед все мое существо, будто увлекаемое неодолимой песнью сирены.

Но я не смогла найти слов и потому просто пошла на звук, который, как скоро стало ясно, был шумом воды. Пока мы ехали, он становился все сильнее, разносясь эхом среди согбенных ив и серебристых берез: не журчание ручья и не уверенный гул реки, а нечто более мощное – равномерный приглушенный рев, вибрирующий в воздухе и будто издаваемый самим подлунным миром.

— Вперед, – сказала я. – Кажется, я знаю, что мы нашли.

Когда мы оказались на открытом участке, поразительное зрелище предстало нашим глазам: огромный утес, бархатный от мха, рассекаемый могучим водопадом, который каскадом ниспадал вдоль древней скалы. Узкий поток обрушивался в озерцо, белый и яростный, однако гладь водоема при этом едва двигалась, отражая небо, словно зеркало. Брызги блестели на ветру, наполняя дыхание запахами земли и зелени, прохладного дождя и обновления.

— Что это за место? – Голос Акколона звучал словно за многие мили от меня.

Спешившись, я подошла к кромке озера и провела кончиками пальцев по его студеной блестящей поверхности. Вода подрагивала, как живая, переполненная чем-то таинственным, некой силой, что таилась у нее внутри.

— Должно быть, это Лощина Сенуны^[20], – проговорила я, слизывая с пальцев сладкие капли. – Когда я была ребенком, Гвеннол без конца о ней рассказывала, хотя считается, что найти ее невозможно. Легенда гласит, будто обнаружить этот водопад может лишь тот, кто действительно нуждается в этом. Говорят, его воды благословенны и наделены целебными свойствами.