Книга Стать Равной, страница 122 – Ника Летта

— Нельзя.

Я медленно повернула голову к ней.

— Снимите.

Медик не дрогнула.

— Ваше состояние нестабильно.

И вот тут во мне что-то холодно щёлкнуло. Сколько раз я это уже слышала? Нестабильна. Опасна. Не готова. Не понимаешь. Не сейчас. У тебя нет выбора.

Я вдохнула. И в этот момент двери медотсека открылись. Все звуки словно исчезли. Точне их словно накрыло куполом. Я слышала шаги, гул приборов, резкое движение персонала. Но всё это стало неважным.

Потому что в помещение вошёл Ронан. Живой и настоящий. И его присутствие сейчас ощущалось намного острее чем через голограмму. Даже там в цифровом лимбо, мне хоть и было страшно, на затворах сознания сидела иллюзия безопасности. Далёкий Император из чужого дворца не сможет мне особо навредить.

Сейчас эта иллюзия исчезла.

В чёрной форме без лишних украшений, но от этого ещё страшнее. Серебристые глаза были холодными до невозможности. Лицо выглядело таким спокойным-спокойным.

Весь медперсонал замер. Кто-то склонил голову. Кто-то отступил. Один из офицеров хотел что-то доложить, но Ронан даже не взглянул на него.

Он смотрел на меня. И смотрел так, что я поняла: мне еще достанеться за попытку побега.

Он видел всё. Мою боль. Мой страх. Моё желание спрятаться. Моё бешенство. И то маленькое, унизительное облегчение, которое возникло где-то глубоко, потому что теперь хотя бы кто-то сильнее всех остальных стоял в комнате.

Я возненавидела себя за это облегчение мгновенно. Ронан подошёл ближе.

Медик начала:

— Ваше Величество, пациентка—

— Выйти.

Одно слово и помещение опустело почти мгновенно. Остались только двое охранников у двери. Потом он чуть повернул голову.

— Все.

Они тоже вышли, двери закрылись. Я осталась с ним одна. Снова. Только теперь не в цифровой пустоте. А на медицинской платформе, с зашитым животом, дрожащими руками и фиксаторами на запястьях.

Ронан посмотрел на них.

— Снять.

— Поздно командуешь, — хрипло сказала я.

Он перевёл взгляд на меня.

— Ты всё ещё способна язвить. Хороший признак.

— Очень рада, что мой сарказм прошёл имперскую диагностику.

Он коснулся панели и фиксаторы разошлись. Я медленно убрала руки к себе. Запястья болели. Не сильно, но достаточно, чтобы напомнить: даже здесь моё тело опять кому-то принадлежало.

Ронан это заметил и в своей манере решил меня заверить:

— Тебя больше никто не зафиксирует без твоего согласия.

Я тихо рассмеялась. Даже для меня звук вышел слабым, что уже говорить о нем.

— И мне надо поверить?

— Нет.

Ответ был слишком быстрым. Я моргнула. Ронан стоял рядом с платформой, глядя на меня сверху вниз. В его лице не было мягкости. И, наверное, именно поэтому его следующие слова прозвучали монументально.

— Вера — плохой инструмент. Я дам тебе факты.

— Факты? — губы сами скривились и помимо воли вырвалась обида-обвинение. — Твой связанный вирасс только что воткнул в меня нож.

Серебро его глаз потемнело.

— Он не мой.

— Неужели?— мойчто-ли?

— Уже нет.

Пауза между нами стала острой. Я смотрела на него и пыталась понять, что это значит. Он же не может его убить, не навредив себе. Хоть в этом я была уверена...ну...почти. Он не объяснил. Вместо этого сказал:

— Коф Шордан жив. Изолирован. Его не казнят без моего приказа.

— Как милосердно.

— Это не милосердие.

— Конечно. У тебя ведь на него аллергия.