Книга Нам писец, Юля!, страница 79 – Эльвира Осетина

Ладно, не буду об этом думать. А то еще обижаться начну.

А что толку от моих обид? Будто кому-то легче станет…

В общем, пока я гоняла мысли в голове — обижаться на огненного мужа или простить, он внимательно смотрел и слушал разговор моей сестры с князем и тем толстяком.

И чем дольше он слушал, тем больше в его взгляде загоралось нечто очень темное и мрачное. Того и гляди опять полыхнет.

— Лаусиан! — окликнула его я, уже интуитивно ощущая, что муж, кажется, не может уже себя держать в руках. — Ты поклялся!

— Я поклялся держать себя в руках, пока моей истинной не угрожает опасность! — прорычал он, а я заметила, что по его лицу начали пробегать яркие искры и такие же искры появились в волосах.

Это было похоже на электрические разряды.

Удивительно завораживающее зрелище.

— Ты такой красивый сейчас! — восторженно произнесла я, не сдержавшись, отчего взгляд моего мужа стал недоуменным, а вся злость и ярость куда-то пропали. — Ну эти блики, — решила пояснить я. — У тебя в волосах и прямо на лице. Правда, сейчас их уже нет. Но было очень красиво.

Я даже встала с дивана, подошла ближе к мужу, наклонилась и провела по его волосам рукой в надежде увидеть хоть один блик и дотронуться.

Но, к сожалению, они все потухли, хотя не скажу, что мне было неприятно трогать Лаусиана. Волосы у мужа оказались невероятно мягкими и шелковистыми.

Я сама не поняла, как зарылась в его пряди пальцами, а затем и вовсе ткнулась носом в его голову, чтобы вдохнуть аромат. У меня аж мурашки по всему телу побежали от его запаха. Такое наслаждение я ни разу не испытывала. Самое странное, что все мои мужья пахли по-особенному для меня и от каждого я буквально тащилась. Но все они были разными.

И сейчас я буквально вела себя как слегка помешенная и отмечала это лишь краем сознания, потому что запах мужа был слишком ошеломляющим. Он как будто ввергал меня в легкое безумие.

Это как с котиками. Ты нюхаешь его и нанюхаться не можешь. Хочется еще и еще. И большего.

Только это был не котик. А живой эльф… У него еще и другие места есть! Например, кожа на лбу, переносице и ниже!

Я не заметила, как сжала его волосы на затылке и надавила так, что Лаусиану пришлось поднять своё лицо вверх. А я заглянула в его глаза, в которых все еще таилось легкое недоумение, и опустила взгляд ниже, увидев мелькнувший язык, которым он облизал свои излишне пухлые для мужчины губы.

Черт, это было невероятно порочно.

И я резко припала к его рту с поцелуем.

Он замер под моими губами — будто мир вокруг перестал существовать. Ни искр, ни напряжения, ни ярости — только его дыхание, глубокое и удивлённое.

Секунду он не отвечал, словно пытался понять, действительно ли это происходит или ему просто показалось.

Но затем его рука медленно поднялась, почти не касаясь, скользнула к моей щеке. Пальцы осторожно провели по коже, словно он боялся меня спугнуть — или себя?

Поцелуй стал глубже. Теплее. Намного осознаннее.

В его прикосновениях не было дикости — только жадное изумление.

Будто он спрашивал меня, почему я его целую. Ведь я же сбежала. Да и он наговорил мне очень много гадостей.

Я чувствовала, как его дыхание участилось, как грудь вздрагивает при каждом вдохе.

Он отстранился лишь на долю мгновения — так близко, что его лоб коснулся моего. А рука оказалась на моём затылке.