Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 99 – Дия Семина

Андрей Романович поднялся, сделал несколько шагов, чтобы унять нерв, какой начинает нагнетать тревогу в сердце…

— О мой бог! Сын, и ты ни слова не сказал? Но как?

— Это военная тайна, казаки жестоко убили какого-то сыночка султана или визиря, не знаю, я лишь опознал этого подонка по кольцу и предложил взорвать гору и похоронить тела под завалом, никто из них не ушёл. Эта информация секретная, я просто не в силах больше молчать, потому признался, рассказал как есть. Не самая героическая история, мне нечем гордиться.

— Но ты выжил и предложил верный способ замести следы расправы с врагом. Предотвратив международный скандал…

— Невелика заслуга.

Отец подошёл к сыну и заставил встать, а потом обнял. Долго стояли, давая друг другу возможность принять данность и смириться, иного варианта нет, назад время не вернуть.

— Анна почувствовала в тебе эту боль, она поняла и сказала, что боится за тебя. Если бы не её встревоженные слова, я бы не задал этого вопроса, посчитав твоё поведение простой обидой. Прости, сын. Прости.

— Анна? Она это почувствовала?

— Да…

Модест тяжело выдохнул, отошёл от отца, обхватил горячий лоб рукой, не понимая радоваться прозорливости невесты либо бояться. Она совершенно иного уровня женщина, отец прав, одна на миллион, но проблема в том, сможет ли он теперь найти с ней общий язык. Примет ли она его, или их пути уже давно разошлись, она это поняла, а он ещё только задумался об этом.

— Я завтра проведу с ней весь день, попытаюсь понять, что с нами происходит…

— Она уже влияет на тебя самым положительным образом, подумай об этом. Мне нужна такая невестка, а тебе нужна такая жена. Ты пока не понимаешь, но твои душевные раны затянутся и страхи отпустят, когда рядом будет кто-то настолько надёжный, умный и уравновешенный.

— Дорогой отец, ты сейчас себя описал…

— Я не вечен, а тебе ещё жить и жить… Спасибо, что доверился. Матери, конечно, лучше не знать. Прости, что я допустил это.

— Понимаю. Прости, не могу смотреть, как эта лестница стоит не на своём месте, это Анна так её оставила? — Модест быстрее, чтобы занять себя, подошёл к лестнице и откатил её в начало.

— Нет, это я не успел вернуть лестницу на место, но она как закладка в каталоге, теперь мне придётся забрать книгу с собой и продолжить штудировать предпринимательское законодательство. Не самое весёлое занятие, но теперь я на него взглянул под другим углом.

— Каким?

— С точки зрения предпринимателей, а не только государства, и это тоже заслуга Анны.

— Послушать тебя, так моя невеста святая, — ухмыльнулся Модест, и ему вдруг понравилось слушать панегирики отца.

— Нет, не святая, но достойная, и я всё сделаю, чтобы вы были счастливы.

— Это и пугает…

Савелий Сергеевич сначала очень удивился, тому, что Прасковья вернулась в его дом и попросилась на работу, а потом и огорчился.

Анны нет, а няня осталась. Теперь каждый раз, видя, пожилую женщину в своём особняке, ему придётся вспоминать о своём безумном, глупом упущении.

— Упущении? — произнёс это непростое слово вслух, стоя перед зеркалом в просторной уборной, и задумался. Почему-то именно сейчас, размышляя наедине с самим собой, вдруг начало проясняться «дело» и события последних дней.

«Упущение» – обиднейшее слово в этой ситуации. Ведь всё самое ценное было в руках, стоило лишь немного постараться. Будь она беременной или матерью его ребёнка, то…