Онлайн книга «Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики»
|
— Я уж испугался, что ты передумал на ней жениться. — А разве вы не настаивали на долгой помолвке, ведущей в никуда? Я, в свою очередь, настоял на быстрой свадьбе, а теперь, да, я погряз в сомнениях… Отец расцепил пальцы, сел удобнее и слегка подался вперёд, улыбнулся и выдал совершенно неожиданный вердикт: — Это единственное твоё самое верное решение, взрослое и достойное поддержки. Я считаю эту женщину лучшей для тебя. И именно такой, какой она стала сейчас, без этой романтики и ветрености, о какой ты так настойчиво скучаешь. То была молодость. Женщины взрослеют быстрее, их тела ощущают ответственность перед родом человеческим. Анна идеальная пара для тебя. Вспомни, как общество поддержало женитьбу Алексея Петровича Орлова на Ксении, такие браки скользкие, одно неверное слово и скандал, но они становятся свидетельством прогресса. И поддерживаются царской семьёй, но естественно, в разумных пределах. Глаза сына округлились, лёгкий шум в голове от шампанского и весёлой вечеринки развеялся. Сел прямее, и сам того не заметил, как скрестил руки на груди, обхватив себя, закрываясь от проницательности отца. — Пф-ф-ф. Не думал, что она сумеет найти к вам подход. Вот уж удивительное дело. Кажется, что мы все становимся игрушками в её плане. — Плане? Думаешь, она мечтает о той жизни, какую ты ей можешь дать? Снова неприятная пауза. Модест задумался, но лишь затем, чтобы подобрать верные слова и не допустить роковой ошибки, потому что сам ни в чём до конца не уверен. — А разве нет? Хотя да, она уже несколько раз говорила, что не будь того выпада Воропаева, то, между нами всё бы завершилось, как детство… — Я не могу понять тебя, Модест. Ещё вчера ты умолял позволить жениться на ней. Мы благословляем тебя, а в ответ слышим сомнения. Это как раз самое детское поведение. Повторюсь, проговорив с ней почти час о делах, я сделал вывод, что Анна умна, образована, и разбирается в вопросах экономики. И она красивая. — Другими словами, будь ты моложе, то потерял бы от неё голову, к счастью, мама не слышит этих слов. Надеюсь, она не знает о вашем чаепитие? Отец поморщился, но дружеский тон в голосе сохранил: — Ты выпил? Твой язык сейчас существует отдельно от разума… — Можно и так сказать, можно и так… Модест ответил и снова посмотрел на лестницу и внезапно побледнел. Лестница. Она напоминает ему о событиях, какие необходимо забыть, как ужасный сон. — Сын, что с тобой случилось на Кавказе? Ты вернулся иным, и ничего не рассказываешь. Какой-то скандал? Дуэль? Отец задал тот самый вопрос, какой должен был задать две недели назад, но посчитал, что это не этично, раз никаких данных нет, то, к чему ворошить неприятное прошлое о Кавказе. А сейчас всё иначе, впервые заметил сомнения и метания в сыне, попытку найти вольную свободу, вместо цели стать кем-то значимым в обществе. Игристое в крови, или долгое напряжение вдруг вырвалось наружу словами правды, и Модест признался: — Плен, самый позорный плен, мы с тремя товарищами провели в ней почти неделю в какой-то заброшенной деревеньке, в выгребной яме. Но донесения и почту, что везли в отдалённый гарнизон, успели сжечь. Никто не знал, что турки перешли границу и заняли то ущелье. Нас спасли отчаянные казаки, тоже случайно обнаружившие отряд разведчиков, молниеносной атакой разметали врагов в предрассветный час, когда все спали. Нас вытащили, но мой сопровождающий скончался от ран, я назвался простым адъютантом, кому было поручено доставить важную депешу, через три дня меня отправили в госпиталь штаба и там меня узнали, но приказали молчать, потому что этот бой означал бы войну с османами… |