Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 48 – Дия Семина

— Слушаюсь! Сама видишь, в таком состоянии я немного подкаблучник, если жена приказывает, приходится исполнять.

— Вот и молодец. А когда тебя выпишут, в смысле отпустят домой? Боли сильные?

— Хоть завтра, они уже ничего не могут сделать, дальше либо лежать пластом, либо подчиниться твоей воле и пытаться вставать на ноги.

— Конечно, подчиниться моей воле.

Мы снова тихо засмеялись, боже, какое облегчение, что он не впал в уныние хотя бы сейчас. К счастью, я сижу вполоборота, и мой синяк ему не виден, не хочу пока рассказывать свои «чудесные» приключения и особенно подробности про бриллиантовое колье от графа и подлое признание Марьи про биологического отца. У нас и без этого проблем не в проворот.

— Аннушка, я прекрасно понимаю, что просто нам не будет…

— Послушай, пока ты не скатился в оправдательные объяснения, поясню тебе одну вещь, что бизнес часто терпит подобные кризисы, тебе ли не знать. Есть люди, кто ломается, как спичка, а есть те, кто кайфует от работы, испытывает страсть. Забывает о выходных, об обедах и с головой уходит в дела, потому что это реально интересно. Потому умоляю, настройся на этот лад и жди того счастливого момента, когда мы с тобой сможем начать работать вдвоём, представляешь, как будет здорово.

— С нетерпением жду. Так хочется тебя поцеловать, но от меня запах пренеприятнейший, и ты пропахнешь. Вот встану на ноги и держись…

— Вот именно, пока ты встанешь на ноги, и моя голова заживёт. У нас там лекарь одарённый оказался по соседству. Он посмотрел мою голову и сказал, что в ту ночь инсульт случился. Так что я как бы тоже сейчас примерно, как ты, ни тебе любви, ни секса, ни детей. Пока всё не рассосётся. Так что этот год для нас двоих решающий.

— Боже мой!

— Тс-с-с-с! Я тут про обед упомянула, за дверью Глаша ждёт с полной корзиной гостинцев от няни. Я тоже голодная, мы сейчас перекусим, а потом я поеду домой, и мы за вечер приведём твои новые апартаменты в удобный, надлежащий вид, подумаем, как тебя перевезти к нам, чтобы не растрясти, и потом всё будет сказочно и замечательно.

Моё заразительное воодушевление, наконец-то пробило неуверенность Савелия, он поверил. Да я и сама поверила, что у нас всё будет хорошо.

Расспрашивать, как, и что произошло я не собираюсь, позже мы об этом обстоятельно поговорим, сейчас если мы не расколемся – уже хорошо.

Я позвала Глашу и наше «романтическое» свидание вдруг превратилось в пиршество.

— Как тут всего много, даже буженина, а запах. Нам придётся поделиться с твоими соседями, иначе они не простят. Так, похлёбки сами съедим, пироги тебе на вечер и на утро, бутерброд с бужениной сейчас, а вот эти пирожки и бутеры Глаша отнеси, пожалуйста, в соседнюю палату, только постучись, можно ли.

— Да, конечно, а вам-то помогать?

— Я справлюсь, что я своего родного мужа не накормлю обедом? Конечно, накормлю.

Надо было видеть счастливую улыбку Савелия, видать, он уже решил, что я его бросила.

К своему стыду, я никогда в жизни не ухаживала за больными, вообще не было такого опыта. Навещала болезных в больницах, дарила подарки, разговорами поддерживала, но вот так кормить с ложечки не умею. Ведь нужно всё делать очень осторожно, потому что сидеть ему нельзя, и даже подушку высоко поднимать пока нежелательно. Но как-то умудрилась, приноровилась вливать ему в рот бульон, и помогать откусывать бутерброд. Ух, изголодался он на казённых харчах.