Книга Последнее отражение, страница 50 – Наталья Тимошенко

И вот спустя сутки я пишу эти записки в попытках понять, что это было? Что я видел в том доме? Почему он показался мне заброшенным? Что это за скелеты? Неужели Мария и все те господа, с которыми я провел столько вечером? Но как это возможно? Почему? Как они превратились в скелеты всего за месяц? Почему никто не нашел их? Нет, это решительно невозможно! Они должны быть мертвы много лет, но с кем я тогда разговаривал все это время?

Боже, боже, я ничего не понимаю! Был бы жив Этьен, я бы обсудил это с ним, но теперь кто мне поможет?

Гриммер! Да, он может пролить свет на то, что я увидел. Ведь это именно он рассказал мне о Марии. Пойду к нему немедленно, не откладывая!»

Следующая запись была сделана уже другими чернилами и, как вскоре понял Стефан, написана намного позже предыдущих.

«Больше года я не брал в руки эти записки и не совсем понимаю, зачем теперь продолжаю писать. Но чувствую, что должен рассказать обо всем.

После того, как я обнаружил скелеты Марии и остальных, я отправился домой и проспал двое суток. И лишь затем нашел в себе силы проведать Гриммера. Старый аптекарь выслушал меня молча, а затем велел забыть обо всем, что я видел. И я старался! Но ничего не вышло. Во снах мне являлся бедный покойный Этьен, смотрел укоризненно. Я совсем перестал спать и вскоре понял, что сойду с ума, если ничего не сделаю. Весной я набрался смелости и снова зашел в салон. Выглядел он теперь по-другому. Будто хозяева собрали вещи и переехали на лето за город. Никаких оплывших свечей, никакого забродившего вина в бокалах. И никаких скелетов за столом. Я думал, что и зеркала больше нет, но, отдернув тяжелые занавески, увидел его. Оно стояло на прежнем месте, и серые тени все еще клубились в нем.

От соседей я узнал, что в доме по ночам слышны крики и стуки, но полиция, которую вызывали, ничего не обнаружила. Хозяйка бесследно исчезла, дом по наследству перешел какой-то ее родственнице, но та ни разу не приезжала. И я был первым, кто заглянул в особняк за последние месяцы.

В ту же ночь мне снова приснился Этьен. Он сказал, что мы виноваты в том, что произошло. Мы могли все прекратить, но не решились. И теперь я должен все закончить.

Несколько месяцев я думал, что делать. Гриммер и Пауль свели меня с одним человеком, Шмидтом, который не раз имел дела с подобными проклятыми вещами. Шмидт велел увезти зеркало, а сам обещал очистить дом.

Зеркало теперь надежно спрятано, я остаюсь его хранителем. Дом очищен. Шмидт не подвел, он действительно все устроил лучшим образом. Больше не будет ни Марии, ни ее тайных встреч. Остается надеяться, что католический священник, приглашенный Шмидтом, действительно смог отмолить это место, и новым жильцам не будет являться то, что видел я».

На этом записи обрывались. Было вырвано несколько страниц, не меньше десятка. Стефан внимательно пересчитал оставшиеся корешки. Далее шли пустые листы, и Стефан уже успел испугаться, что никакой подсказки больше не будет, когда на последней странице дневника нашел еще одну запись. Она была сделана другими чернилами и явно слабеющей рукой, но почерк все еще выдавал Ордынского.

«Вот и все. Дни мои наверняка сочтены. Я думал, что, уехав от зеркала, смогу поправить здоровье, но проклятые вещи не отпускают тех, кто слишком долго находился в их власти. Да и лет мне уже немало, теперь можно и на покой. Пауль обещал обо всем позаботиться, и мне ничего не остается, кроме как довериться ему.