Книга Последнее отражение, страница 44 – Наталья Тимошенко

Когда сеанс закончился, все, как обычно, остались сидеть, ожидая, пока Мария разомкнет круг и рассеет тьму. Вскоре она поднялась и, взглянув на Всеволода, чуть заметно кивнула.

— Вы, – сказала она и подошла ближе. – И вы, – кивнула Этьену. – Останьтесь. Сегодня вы готовы узнать больше.

Голос ее был бесстрастен, но внутри у Всеволода все перевернулось. Он почувствовал, как от кончиков пальцев поднимается вверх ледяная волна возбуждения и страха. Этьен смотрел на хозяйку с тем же напряжением. Вскоре в полутемной гостиной остались лишь избранные, к которым с этого вечера принадлежали и Всеволод с Этьеном. Незаметно появились две служанки, зажгли на стенах больше свечей. Стало светлее и жарче. Тени ожили, дрожали на стенах, сплетались в странные формы, и порой казалось, будто среди них мелькают лица. Неуловимые, как вспышки в углях.

Перед глазами Всеволода появились бокалы с напитками, и он жадно набросился на один. Напиток имел привкус горьких трав, но Всеволод не задумывался над тем, что пил. Ему стало так хорошо вдруг, что, если бы прямо сейчас Мария попросила его убить за нее, он бы не раздумывал. Он готов был пресмыкаться перед этой женщиной, делать все, что она говорит, и видел, что остальные мужчины в этой комнате чувствуют то же.

Мария тем временем отдернула бордовые шторы, и Всеволод впервые увидел, что за ними. Нет, это была не дверь, это было огромное зеркало, высотой почти в человеческий рост, заключенное в старую, почерневшую от времени раму с завитками в виде змей и виноградных лоз. По углам рамы сидели бронзовые вороны с пустыми глазницами, как хранители чего-то недозволенного. Поверхность зеркала казалась мутной, будто покрытой тончайшей вуалью пепла. В нем ничего не отражалось. Вместо этого в глубине стекла медленно двигалась какая-то серая, вязкая тьма, как клубящийся дым под толстым льдом. Время от времени в этом дыму проступали очертания. Неясные, как видения перед пробуждением: то вытянутое лицо, то силуэт руки, тянущейся к стеклу изнутри.

— Сегодня мы доверим заглянуть за грань нашему новому другу, – сказала меж тем Мария, и сердце Всеволода пропустило удар. – Этьену.

Всеволод испытал странный клубок чувств из разочарования и облегчения. С одной стороны, ему очень хотелось заглянуть в зеркало, ощутить себя еще более избранным, чем раньше, с другой – он боялся. Недостойное дворянина чувство, но Всеволод на самом деле боялся. Это был совсем иной страх, чем тот, что он испытывал, собирая вещи глухой зимней ночью в Петербурге, но не менее сильный.

Этьен медленно подошел к зеркалу, встал прямо перед ним. Со своего места Всеволоду не было видно, появилось ли отражение друга, он мог разглядеть лишь все ту же вязкую массу. И вдруг ему почудилось, что дым за стеклом начал двигаться быстрее, как если бы чувствовал приближение живого.

— Что вы видите? – загробным голосом спросила Мария.

Этьен долго молчал. Казалось, он не слышал вопроса или просто не мог говорить. Лицо его вытянулось, пальцы сжались в кулаки, побелели от напряжения. Его грудь тяжело поднималась. И вдруг он заговорил: отрывисто, почти шепотом:

— Утро… Я стою один на дороге… Все затянуто туманом… Мне холодно… Я знаю, что не должен был туда идти, но уже поздно возвращаться…