Книга Последнее отражение, страница 41 – Наталья Тимошенко

— Ордынский, – представился Всеволод, а затем рискнул блеснуть догадливостью: – Будете преподавать историю, полагаю?

— Да, но не ту, что пишут в учебниках. Я читаю курс о крахе иллюзий. О том, как идеалы оборачиваются пеплом. Впрочем, студенты называют его «историей революции».

Этьен усмехнулся, глядя Всеволоду в глаза.

— А здесь? – спросил тот, окинув взглядом гостиную. – Здесь тоже крах?

— Здесь посмертие. Тонкий слой между светом и тенью. Вас еще не пустили за красные занавеси, верно?

Всеволод вздрогнул. Он уже заметил тяжелые бордовые шторы, что-то скрывающие в углу. В первый раз думал, что за ними прячется окно, но сейчас понял: там дверь.

— Нет.

Этьен кивнул, чуть сузив глаза.

— Значит, пока вас только рассматривают. Не бойтесь. У них хороший вкус. И плохие намерения.

— Вас уже пускали? – тихо спросил Всеволод.

— Я умею ждать, – ответил Этьен. – А вы?

Ответить он не успел – в гостиную царственно вплыла Мария. Сегодня на ней было снова черное платье, но уже другого кроя. В волосах поблескивали нити жемчуга, лицо опять скрывалось за маской. Однако в этот раз она была разговорчивее, даже подарила улыбку нескольким мужчинам. Снова все сели вокруг круглого стола, и стульев опять было ровно по количеству присутствующих, хотя на этот раз Всеволод насчитал лишь девять человек.

Теперь, уже зная, что будет происходить, Всеволоду было легче сосредоточиться и не провалиться в эмоциональную яму. Справившись с первым страхом, он осторожно приоткрыл один глаз и вдруг с удивлением обнаружил, что почти все присутствующие, кроме одного бледного молодого человека, которого не было на предыдущем сеансе, сидят с открытыми глазами. Увидев, что он подсматривает, Мария улыбнулась ему и одарила легким кивком. Очевидно, это было испытанием, и Всеволод прошел его.

Мария скользнула взглядом по кругу, не произнеся ни слова, словно считывала дыхание каждого. Огоньки свечей дрогнули и вдруг вспыхнули ровнее, как будто подчиняясь чьей-то воле. Музыка, до этого почти незаметная, зазвучала громче.

— Сегодня мы вызовем лишь облик, – произнесла Мария, и голос ее звучал негромко, но проникал под кожу, как холодный воздух в щель. – Облик того, кто явился во сне Фредерику.

Всеволод заметил, как тощий, нервный мужчина справа от него легонько кивнул.

Мария положила руки на стол, остальные последовали ее примеру. Лишь бледнолицый юноша продолжал сидеть, не шевелясь, будто не видел и не слышал всего, что тут происходит. Должно быть, в прошлую пятницу Всеволод сидел так же. Сейчас же он почувствовал, как чьи-то пальцы легли поверх его. Сухие, холодные, будто неживые. Он вздрогнул, но не отдернул руку.

Мария начала говорить что-то на языке, которого Всеволод не знал. Слова шипели и перекатывались, как змеи на теплом песке. Они были чуждыми, неестественными, и с каждым словом в комнате становилось холоднее. Дыхание Всеволода превратилось в пар. Легкие облачка вырывались изо рта каждого присутствующего, кроме Марии.

Свечи задрожали. Тень, отбрасываемая столом и всеми, за ним сидящими, расползлась по полу, словно чернила в воде. На мгновение Всеволод увидел, как она приобретает форму вытянутого лица с зияющим ртом. Кто-то за его спиной тихо всхлипнул.

— Он с нами, – прошептала Мария. – Не оборачивайтесь, не смотрите в глаза.