Книга Последнее отражение, страница 40 – Наталья Тимошенко

— Вы – тот, о ком говорил Гриммер? – спросила по-русски. Голос ее звучал тихо, имел сильный акцент, но Всеволод понял каждое слово. – Русская кровь сильна. Сильно и ваше проклятие. Но я помогу вам.

Он хотел было возразить, но почувствовал, что в горле сухо, будто в пустыне. А Мария тем временем сделала шаг к большому круглому столу в одном из углов гостиной, произнесла:

— Сегодня мы начнем с малого.

Она села за стол, и это словно дало знак остальным: мужчины принялись рассаживаться на стульях. Всеволод тоже занял свободный, с удивлением обнаружив, что стульев было ровно по количеству присутствующих. Откуда хозяйка знала, что он придет? Ведь он сам до последнего сомневался. А она, похоже, нет.

На столе появился старинный музыкальный автомат с цилиндром, покрытым крошечными шипами. Когда его завели, он заиграл медленную, тягучую мелодию. И тогда Мария достала из футляра череп какой-то небольшой птицы, положила в центр стола и велела всем закрыть глаза.

— Сегодня мы услышим то, что было забыто. – Она прошептала неизвестные слова на латыни, затем снова перешла на немецкий. – И пусть мертвое вспомнит дорогу домой.

Тени в комнате, видимые даже сквозь сомкнутые веки, словно ожили. Воздух сгустился. Всеволоду стало трудно дышать, он почувствовал в груди ледяной ком, а в голове странный, щемящий ужас. Казалось, что вот-вот произойдет что-то непоправимое. Он хотел вскочить, убежать, но продолжал сидеть не шевелясь. Он будто не управлял своим телом, ему остались лишь мысли: путаные, страшные.

— На сегодня достаточно, – сказала вдруг Мария.

Послышались сдержанные выдохи, и Всеволод понял, что страшно было не только ему. Мария меж тем поднялась и, снова никого не удостоив взглядом, вышла из гостиной.

Всеволод не помнил, как покинул салон. В тот момент он ничего не видел, ни на что не обращал внимания и был уверен, что больше никогда сюда не вернется.

Анна на него обиделась. Как выяснилось, Всеволод забыл отменить ужин, и она, опозоренная, ждала его в ресторане почти целый час. Всеволод собирался как-то загладить вину, когда вдруг понял, что ему все равно. Все его мысли теперь занимала Мария и ее салон. Всеволод не помнил, что происходило на сеансе, не знал, для чего все проводилось, и тем не менее не мог отделаться от мысли, что ему это надо. Чем ближе подходила новая пятница, тем сильнее его тянуло в салон. Всеволод всерьез собирался бороться с соблазном, ведь здравый смысл говорил ему, что это ненормально, однако в следующую пятницу молодой Ордынцев обнаружил себя перед деревянной дверью старого особняка.

Его снова встретила та же девушка в маске, снова провела в большую, полутемную гостиную. На этот раз Всеволод чувствовал себя несколько свободнее, даже рискнул поддержать разговор с мужчиной лет тридцати пяти, с тонкими чертами лица, в элегантном темном костюме, оказавшимся рядом во время ожидания хозяйки.

— Это ваше первое посещение? – заговорил тот по-немецки с легким акцентом.

— Второе, – ответил Всеволод, чуть помедлив. – Хотя, признаться, я все еще не понимаю, зачем прихожу.

— Никто не понимает, – иронично усмехнулся собеседник. – В этом и есть притяжение, не так ли? Меня зовут Этьен Бонвиль. Меня пригласили преподавать в Венском университете с осени, но я приехал чуть раньше.