Книга Диагноз: В самое сердце, страница 12 – Ольга Тимофеева

— Это не про сердце.… – отмахивается, – а про гормоны. Есть врачи, которые этим успешно занимаются и помогают.

— Хочешь сказать, что можно пропить какие-то гормоны и разлюбить человека?

— Ещё одна тема для научной работы, кстати, – поднимает указательный палец вверх.

— Охххх.… Хотела бы я посмотреть, когда тебе в самое сердце, – тычу пальцем ему в лицо, – проберется какая-нибудь девушка, а ты потом забыть ее не сможешь и с этим пойдешь по врачам.

— Ты же врач, к тебе и приду. Наложишь пару косметических на сердце, чтобы раны не были видны, – вибрирует в воздухе пальцами, накладывая невидимые швы. Как будто знает, как это делать.

Смейся, смейся.…

Паркуемся наконец возле моего дома, глушит машину. Обходит и открывает дверь, подавая мне руку. Уже в каждом жесте подвох жду. Не знаю чего и ждать.

Но руку подаю.

Артём тянет на себя, помогая выбраться. А, когда встаю на ноги, резко дергает на себя.

Вжимает. Свободной рукой притягивает за поясницу и на полном ходу вбивается мне в рот языком. Скользит по моему.

Второй рукой сжимает грудь. Мягко, как массажист, или гинеколог.… , нет маммолог…

Теряю контроль над ситуацией.… Всё эта тахикардия проклятая…

Упираюсь руками ему в грудь и хочу отпихнуть, но его только заводит, сильнее сжимает меня. И тело топит в том, как нагло и умело это делает. Но разум-таки берет верх.

Поднимаю ногу и заезжаю ему коленкой между бедер. Не сильно прикладываюсь, чтобы при желании оставил после себя ещё потомство. Но Женю запомнит.

— Ауу…. – отпускает меня тут же и прикрывает руками хотелку свою. – Нормальная ты?! - с трудом выдыхает, сдерживая боль.

— Я же сказала, что у меня парень есть.

— Мммм… – кривится от боли… – Я решил, ты это придумала.

— Нет, не придумала.

— И он ждет тебя дома?

Не ждет. Но для тебя.…

— Ждёт.

— Какой хороший и правильный мальчик, – усмехается и на губы мои смотрит, которые горят.

— Не то что ты.

— А я не хороший, – мотает головой из стороны в сторону. – Я лучший.

— Корона от гордыни не лопнет?

— Охуительность - это не грех, а дар Божий.

— Там, наверху, – киваю в небо, – когда раздавали, ты явно больше одного раза в очередь становился.

Усмехается, прикусывая губу. И мне, блин, тоже хочется его за эту губу больно укусить, чтобы больше не прикасался ко мне и руки не распускал.

К терапевтам с именем Артём я точно никогда в жизни не обращусь.

Артём

— Коршунов! – киваю молодому ассистирующему хирургу. – Дефибриллятор готов?

— Да.

— Двести джоулей!

— От стола! Разряд! – Коршунов прижимает ложки дефибриллятора к груди молодой девушки.

Не помогает.

— Давай триста.

— Швы могут не выдержать, – умничает Коршунов.

— Триста я сказал! Выдержат.

— От стола! Разряд! – Выполняет указание.

Сердце замирает. Никакой электрической активности, обмякает как промокший бумажный пакет.

— Кровь приливает, – Коршунов тыкает пальцем в сердце и желудочки в ответ сокращаются.

— Слишком медленно. Шприц с адреналином!

Анестезиолог Горский делает инъекцию, и сердечная мышца тут же оживает. Сердечный ритм ускоряется, давление растет.

Сука с косой прямо дышит мне в затылок. Ничего, ещё поборемся….

— Сом, давление растет. Слишком быстро.

Твою мать.

Та область аорты, куда только что установили катетер, не выдерживает и срывается.

— Вот дерьмо, – не сдерживается Горский.