Книга Диагноз: В самое сердце, страница 11 – Ольга Тимофеева

— Мне тридцать восемь. Я похож на того, кого ты описала?

Осекаюсь. Он как раз для своего возраста очень даже хорошо выглядит.

— Гены хорошие, может...

— Ммм… научную работу можешь написать. Сейчас… – задумывается и поднимает указательный палец, – “Генетический код кубиков пресса: Миф или Реальность?”

Как его жена терпит…. Жена?! Кстати.

Непроизвольно смотрю на безымянный палец. Кольца нет. И следа нет. Теперь понятно, почему нет.

— Вы такого мнения о себе, как будто мир от чумы спасаете. А по факту что? Разрезал, имплантат поставил и зашил.

— Все так думают, а на самом деле операция состоит из множества нюансов, мелочей, которые формируют результат. То, что я обещаю, что планирую, как это будет выглядеть, как раз-таки зависит от того, как я играю этими мелочами. А не грубо разрезал и вставил, – пожимает плечами, мол, меня не переубедить. – Был вот случай, когда пришла сорокалетняя женщина, которая живет с мамой, у нее огромные проблемы с личной жизнью. У нее был мужчина, который ее бросил совершенно ужасным образом, и она не может никак прийти в себя. Для нее эти операции, попытки изменить свое тело — это как начать новую жизнь. Но вам этого не понять!

— У организма есть цикл жизни. Рост, расцвет, старение. Вклинивание в этот процесс – неестественно. Это как заставить дерево зацвести зимой. Попытки изменить свое тело или омолодить его – это диагноз, признак психопатии. И красота вторична. Можно и с морщинами возбуждать мужчин ещё как. Фигуру можно поддерживать, элементарно посещая спортзал, вот грудь… – Нагло пялится на мою. – У тебя своя? – кивает мне.

— Чего?

Опешиваю от бестактности вопроса. И пока туплю, Артём протягивает руку и без предупреждения касается груди.

Обхватывает полностью полушарие своей лапищей и мягко сжимает.

— Ты нормальный?! – рявкаю и сбрасываю его руку. Но Артём умудряется ещё зажать и пропустить между пальцами сосок.

Дыхание сбивается, и сердце за доли секунды ускоряется. Должно обеспечивать адекватную доставку крови, а у меня усилиями терапевта тахикардия так к тридцати разовьется.

— Настоящие, – довольно улыбается, одобряя, и стартует на зеленый.

Кожа под лифчиком натягивается и грубеет. Затвердевшие мгновенно соски больно трут о кружево. Но эта боль странно, но приятно, разливается по телу.

Это что вообще было?

— Тебя вообще манерам учили? – складываю руки на груди, прикрываясь.

— Я как врач-ка.… терапевт произвел осмотр пациента.

— Это теперь так называется? Хорошо, что ты не гинеколог… – отворачиваюсь к окну. – Даже злиться на него толком не получается.

— Могу и гинеколога заменить, если надо.

Тянется рукой к моей коленке. Я инстинктивно больно бью по ладошке, на что врач только усмехается. Не собирался, дразнил так.

Сворачиваем наконец-то в мой район.

— У меня парень вообще-то есть.

— Да? – Ведет бровью. – Был бы, забрал тебя из бара, а не на такси. Одной. Ночью. И я тебе, Натурэль, не отношения предлагаю, – мельком на меня и на дорогу. – А стресс снять, а то у тебя пульс за сотню. – Кивает на мою артерию на шее. – Не хорошо для сердца!

Дышу глубоко, чтобы сердце успокоить, но оно все равно качает и качает кровь. Кровопийца энергетический.

— Не хорошо для сердца? А ты вот так кого-нибудь влюбишь в себя, а потом сердце разобьешь. Кто спасать будет?