Книга Диагноз: В самое сердце, страница 108 – Ольга Тимофеева

Наливаю котенку молока, сама возвращаюсь в кровать.

Я знаю, что не усну в таком состоянии, но и в сознании накручу себя ещё сильнее. Вариантов два или опять пить, чтобы забыться или спать. Первое не вариант – я тогда дичь творю, бывшим начинаю звонить. Хорошо, хоть, Артёму, а не Вадиму. Провести ночь со вторым было бы катастрофой.

Поэтому выбираю второй вариант.

Пишу сообщение маме, что приболела и хочу отлежаться сегодня. Сама выключаю телефон и выпиваю таблетку успокоительного.

Просыпаюсь от грохота. Разлепляю глаза, светло уже. Звонок сейчас взорвется от того, как кто-то давит на него.

Смотрю на часы. Полдвенадцатого. Вот черт. Больше суток проспала.

Быстро поднимаюсь и иду к двери. Смотрю в глазок. Макс.

— Макс, ты нормальный, – Открываю ему дверь.

— Жива, – заходит и сразу обнимает меня.

— Что со мной станет?

Высвобождаюсь из его объятий и закрываю дверь.

— Напугала нас так.

— Я же маме написала, что все в порядке. Спать ложусь.

Забираю у него пальто и вешаю на плечики.

— Ты когда это написала? – Макс осматривает коридор и разувается.

— Вчера, кофе будешь?

— Буду, поел бы ещё чего.

— Сейчас погрею, руки мой.

Макс скрывается в ванной, я захожу на кухню и вижу там записку.

“Женя….”

Сердце ускоряется. Это Артём написал? Ну да, больше некому же.

— Я с отцом говорил.… – слышу голос брата, выходящего из ванны.

Не надо ему читать любовные записки.

Быстро складываю лист пополам, потом ещё раз пополам и убираю записку на верхнюю полку за цветы. Потом почитаю. Наедине с собой.

— О чём говорил? - достаю из холодильника борщ.

— Да обо всем. Там в больнице такое творится. Инну, подружку твою, уволили. Она там куда-то жалобу написала. Амосов признал вину, что в его отделении один врач заменял другого.

— Зачем?

Так и замираю с кастрюлей борща.

— А потом написал заявление, что увольняется.

— Как? Зачем? – не из-за меня же.

— Я не знаю, Гуль. Но ты тут пока спишь, мир переворачивается с ног на голову.

— Я вижу, – наливаю Максу борща.

Надо поговорить с Артёмом. Папа отменит заявление, куда он без такого хирурга.

Поговорить, причем, чем скорее, тем лучше. Пока это заявление ещё не ушло очень далеко и что-то можно попробовать вернуть.

Я кормлю Макса, одновременно с ним кота и собираюсь к Артёму. Телефоны я поудаляла. Найти его номер, конечно, не сложно. Но почему-то кажется, что лично должна с ним поговорить.

На такси подъезжаю к его дому. Там грузовик перегородил въезд во двор. Кто-то выгружает какие-то коробки. Женщина какая-то руководит. Как будто знакомое лицо, но так сходу и не вспомню.

Я выхожу из такси и иду к подъезду Амосова.

— Так с этим аккуратно, – командует женщина.

— В какую вы сказали квартиру?

— Девяносто первую.

И у меня все внутри обрывается и летит к чертям. Женщина мгновенно вспоминается. Они встречались возле больницы. Я не знаю, но почему-то уверена, что это его жена. Бывшая или настоящая. Кто знает… Переезжает к нему. Ведет себя так по хозяйски и нет сомнений, что мне показалось.

Конечно, можно придумать тысячу отговорок сейчас. Но и так все понятно. Я прохожу мимо них. К Артёму не сворачиваю. Сжимаю зубы, чтобы не расплакаться.

Уволился. Вернулся к жене. Все заново. А со мной так… подумаешь, ещё раз ей изменил.

Теперь окночательно наши дороги разошлись. Хотя, что удивительного. Он говорил об этом, это имел ввиду. Это я себя уговаривала, что я что-то значу для него. Его интересовало только одно.