Онлайн книга «Её ванильное лето»
|
— Ну ведьма! А что же он, бабуль, на ней женился? Или в молодости она не была такой? — спросила Маша. — Ды дзе там, Машунь! Яна ж за яго старэйшая на колькі гадоў! Ён зусім малады быў, только з арміі прыйшоў. Тыды ж ні выпіўкі не было, ні пяпярос. А яна дзесь купляла і яго прыманьвала гэтым. Я вельмі не хацела, каб яны жаніліся. А тыды дзетк! пайшл!…. Яны ж у мяне жылі, пакуль хату сваю не паставілі. Я ж іх маленькіх гадавала і шкадавала, a яны і забыліся на бабу цяпер! — баба Антоля замолчала и погрузилась в свои мысли. А Маша подумала о том, что ей совсем не жаль деда Савву. Он бабушке не помогал и не жалел ее, как она того заслуживала, боясь своей мегеры-жены. А ведь всего-то и нужно было поставить ее на место, чтобы она раз и навсегда уразумела, кто в доме хозяин, и поджала хвост. Еще один летний день клонился к закату. Солнце опускалось за грушу, заливая окрестности густым золотисто-багряным светом, но вечер не принес долгожданной прохлады. Вот уже недели две не было дождей. — Душна сёння, як бы навальніцы ўночы не было! — пробормотала бабушка себе под нос и стала тяжело подниматься. Маша поддержала ее, сама же так и осталась сидеть на крыльце. — Пайду, мая ўнучачка, мо што на вячэру чалавеку гэтаму збяру, а ты палі яму, а то сапрэў увесь! Зараз ручнік прынясу. Баба Антоля ушла в дом, а потом вернулась со льняным полотенцем, которое и протянула девушке. Сафронов продолжал рубить дрова, а Маша сидела не двигаясь… Только когда мужчина выпрямился и отложил топор, Лигорская поднялась и подошла к нему. — Баба Антоля просила передать, — сказала она, протягивая ему полотенце. Мужчина смотрел на нее, не торопясь, однако, взять рушник. Он искал ее взгляд, а она упорно его отводила. — Как дела? — зачем-то спросил Сафронов после минутного молчания и потянулся за полотенцем. Девушка вскинула глаза и взглянула на него. Сафронов смотрел на нее, чуть наклонив голову, перекладывая полотенце из одной руки в другую. Он остановил взгляд на уголке ее красивых губ и презрительно скривился в усмешке. — Замечательно! — бросила девушка и, отвернувшись, ушла в дом. А ночью действительно разразилась гроза. Неподвижный тяжелый воздух пронзали синие разряды молний, гром сотрясал землю и стены дома, а потом полил дождь. Комнаты в доме то и дело озаряло призрачными вспышками, и становилось светло, как днем. Машка и баба Антоля не спали. Старушка, сидя на кровати, крестилась на икону в углу, беззвучно шепча молитву. А девушка лежала на боку, прижавшись щекой к подушке, смотрела немигающим взглядом в окно, по стеклу которого беспрестанно стекали дождевые капли, и думала о Вадиме. Не в состоянии противиться мыслям о нем, причинявшим боль, она все равно поддавалась этой непреходящей слабости. Маше и хотелось бы оставить в прошлом воспоминания о мужчине и о том, что произошло между ними, не терзать себя, но она не могла. В свои двадцать она ничего не знала о любви, прекрасно понимая: все, что было в ее жизни ранее, — что угодно, но только не настоящие чувства, с таким блеском ею разыгранные. Так происходило не потому, что она была ветреной или своенравной, несерьезной или пустой. Нет, просто эмоции не касались тайных струн ее души, спрятанных глубоко внутри, не вызывали ответной реакции. Но ведь и Сафронов не мог их коснуться. Не хотел, не прилагал усилий. Он просто развлекался, не более того. Так что же случилось с ней? Она не знала ответа на этот вопрос и страшилась будущего… |