Книга Её ванильное лето, страница 37 – Оксана Хващевская

Кусая губы, девушка обошла строение, которое при близком рассмотрении оказалось не таким уж и хлипким. Под самой крышей небольшое оконце было наглухо заколочено. И если здесь висит замок, значит, у кого-то есть от него ключ. Возможно, у того самого человека, который шел сюда той ночью. Эх, вот где следовало засаду устроить! Здесь ведь только на первый взгляд все казалось совершенно заброшенным и безобидным, а на самом деле кто-то здорово постарался пустить пыль в глаза и замести следы. Вот тебе и сторожка — попробуй-ка проникнуть внутрь!

Любопытство Лигорской разыгралось не на шутку. Что же такое, а? Что заперто в сторожке? Кому все это нужно? Да она ночами спать не сможет, пока во всем не разберется. Конечно, Машка понимала, что все происходящее здесь может быть опасным. А если прибавить к этому еще и рассказы бабушки… Понятно, не дети здесь забавляются! Но она будет крайне осторожна. Не станет вмешиваться, изображая из себя героиню женского детектива. Ей бы только узнать и понять, а остальное ее не касается. Ну не могла она жить спокойно, когда вокруг такое происходило!

Как же попасть в сторожку? На дверях замок, оконце заколочено. Крыша? Нет, вряд ли. Но если подумать, вариант все же есть: замок-то и распилить можно. Конечно, мороки с ним на всю ночь, но это однозначно того стоило! Жаль, сейчас у нее не было с собой ничего такого, что помогло бы осуществить задуманное, но, может быть, завтра? У бабушки в сарае наверняка завалялся напильник.

Ладно, она вернется сюда завтра. И лучше днем, ведь ночью жутковато. Хотя, конечно, и днем все на виду, небезопасно!

Девушка снова завела мотоцикл и неторопливо поехала обратно, но у кладбища что-то заставило ее остановиться. Притормозив и не заглушив мотор, она слезла с мотоцикла и, пробравшись через поваленный забор, оказалась на старой территории кладбища. Глухой и мрачной, где верхушки сосен и дубов сплелись над заброшенными могилами, в которых хоронили еще до войны. Деревянные кресты покосились, на большинстве не было надгробных табличек. По земле сплошным ковром стелился барвинок, и приходилось пробираться через заросли снежноягодника.

В этой части кладбища было сумрачно и тихо. Здесь даже птицы, казалось, не селились, пролетая мимо. Было жутко. Маша не понимала, зачем ее вообще понесло на кладбище. Тягаться по нему, пусть даже и днем, — занятие не из приятных, и все же что-то заставило ее сюда пойти. Предчувствие? Интуиция? Или неожиданно пришедшая на ум мысль: а вдруг здесь вообще банда промышляет? И вывозит ночью памятники, ограды и кресты. Нет, вообразить нормальному человеку такое кощунство невозможно, но ведь придурков разных, для которых деньги превыше всего, хватает. Деревня в отдалении, кругом лес, хоронят здесь нечасто, а навещают могилы и того реже… Конечно, на этой стороне кладбища не было ничего, что могло бы приглянуться ворам, но вот в новой…

Машка раздвинула кусты, а в следующую секунду уже бежала обратно, не разбирая дороги. Как убрала подножку в мотоцикле и села, потом с трудом могла восстановить в памяти. Нажав на газ, сорвалась с места и, подскакивая на ухабах, понеслась домой. Оглянулась только на повороте, когда въезжала в деревню, и содрогнулась, чувствуя, как на голове волосы шевелятся от ужаса. Кладбищенская роща выглядела издалека тихой и безлюдной.