Книга Запретная роль, страница 7 – Оксана Хващевская

Вид Оли заставил девушку сбиться с шага и застыть на месте. Выглядела старшая сестра ужасно. Опухшее лицо в красных пятнах, воспалённые глаза, тусклые растрёпанные волосы, заметно расплывшаяся талия… От некогда довольно милой девушки не осталась и следа! Они виделись всего полтора месяца назад, и Маша не ожидала столь разительных перемен. Да уж! Олегу можно было только посочувствовать. Приближающееся материнство не красило Ольгу. Её вид вызывал отвращение.

— Чего вылупилась? — зло зашипела Оля.

На её лице читалась явная, неприкрытая ненависть, но подобное проявление родственных чувств уже давным-давно не трогало Машу.

Лигорская в ответ равнодушно пожала плечами.

— На твоём месте я бы привела себя в порядок! Ты похожа на бомжиху! — спокойно ответила она и, вымыв посуду, покинула кухню.

— Мама, говорю тебе, она спит и видит, как бы увести у меня Олега! — заголосила старшая сестра, когда за Машей закрылась дверь ванной комнаты.

Ольга ещё долго жаловалась матери на кухне, плакала и причитала, а Машка, закрывшись в ванной, отвинтила краны, сбросила с себя одежду и встала у зеркала, разглядывая себя. Вид беременной сестры несколько поколебал уверенность девушки в том решении, которое она приняла в Василькове. Ей не хотелось бы походить на Ольку… Девушка вертелась перед зеркалом и так и этак, но не находила в своей точёной фигурке каких-либо изменений, заставивших бы её ужаснуться. Она была всё такой же стройной, а живот по-прежнему плоским, хоть там уже несколько недель жил маленький живой комочек, новая жизнь, которую сотворили они с Сафроновым. Маша погладила живот, пытаясь вообразить, каким будет их ребёнок, и улыбнулась, отчего-то уверенная, что это обязательно будет девочка. Хорошенькая, озорная, весёлая малышка, с которой они будут не просто мамой и дочкой, а ещё лучшими подружками и самыми близкими людьми. А Сафронов… Уже сейчас, спустя два дня после возвращения из деревни, вся их история казалась Маше какой-то нереальной иллюзией. Как будто всего случившегося и не было. Всё это ей просто приснилось. И только ребёнок был реальностью, но пока всего лишь абстрактной, вызывающей удивление, недоумение и любопытство, не более того. А что будет потом, Машка не загадывала. Лигорская была в таком возрасте, когда ещё твёрдо верилось, что будущее будет только таким, каким она захочет. Конечно, при условии, что девушка будет не только сидеть и мечтать, но и что-то делать, чтобы превратить мечты в реальность. Машка была амбициозна в плане собственной карьеры, и всё же так беззаботна, бесшабашна и ветрена. И даже её беременность не могла изменить это в ней. Выкупавшись, она оделась, высушила волосы, прихватила ключи от своего мотоцикла, рюкзак, солнечные очки и, не простившись, следом за отцом покинула квартиру. У подъезда её уже ждали друзья, и, оставив грусть в стенах своей комнаты, девушка окунулась в новый день…

Когда Маша уезжала из Василькова, мчала на своём мотоцикле по трассе, да и потом, в ту первую ночь в родительской квартире, она осознавала: жизнь не будет прежней, а посему придётся многое в ней пересмотреть и поменять. Но встреча с друзьями, покатушки по ночной столице, опьяняющий драйв и веселье заслонили собой все обещания, данные самой себе, и обстоятельства, которые им предшествовали. Последние недели лета они действительно зарабатывали тем, что раздавали флаеры и расклеивали объявления, а потом обедали шаурмой и до полуночи пропадали в подземных переходах, слушая концерты уличных музыкантов, прикалываясь и веселясь. Девушка поздно возвращалась домой и, закрывая дверь своей комнаты на ключ, сразу ложилась спать, слишком уставшая, чтобы думать и чувствовать. А может быть, ей просто не хотелось ни того, ни другого. Куда проще было, не прилагая особых усилий, плыть по течению и малодушно верить в то, что всё как-нибудь решится само собой.