Книга Развод. Цена ошибки, страница 47 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Я невольно замерла со шваброй у приоткрытой двери.

Молодой мужчина метался по кабинету, как раненый зверь. На столе были разбросаны чертежи, а на экране ноутбука светилась какая-то 3D-модель. Высокий, красивый, в помятой рубашке, галстук съехал набок, темные волосы взъерошены, будто он постоянно запускал в них пальцы от безысходности.

Вадим. Тогда я ещё не знала его имени.

— Кого я сейчас найду?! — он с силой ударил ладонью по столу. — Это конец... просто конец всему. Завтра тендер — и всё, крах. Банк заберёт всё до последней копейки!

А потом я увидела эти чертежи. Проект культурного центра для детей с особенностями развития — амбициозный, нужный городу. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: здесь всё неправильно.

Эвакуационные выходы, инсоляция, доступная среда — архитектор будто забыл об элементарных требованиях.

Сердце забилось быстрее. В голове сразу начали складываться решения — как исправить, переделать, улучшить. Месяцы учёбы, ночи над учебниками, бесконечные проекты — всё это вдруг обрело смысл.

— Извините... — сама не знаю, что дёрнуло меня заговорить. — Но здесь можно всё исправить.

Он обернулся — в глазах смесь удивления и раздражения.

— Что?

— Смотрите, — я осторожно шагнула в кабинет, указывая шваброй на экран. — При такой нагрузке на грунт вам понадобится совершенно другой тип фундамента. А эта колоннада... она же нарушает все нормы безопасности.

Его глаза сузились:

— Ты что, разбираешься в архитектуре?

— Я учусь на пятом курсе архитектурно-дизайнерского, — я пожала плечами. — И этот проект... он действительно "сырой". Но если переработать планировку, учесть нормативы по инклюзивности...

— Уборщица делает проект, от которого зависит моя жизнь... — он усмехнулся, но в этой усмешке не было презрения, скорее отчаяние человека, хватающегося за соломинку.

Я подошла ближе к столу, разглядывая чертежи.

— А почему бы не сделать здесь атриум? Он бы естественно объединил все пространства, плюс решил бы проблему инсоляции. И если сместить ось...

Он перебил меня:

— Постой-постой... Ты правда можешь это исправить?

— Теоретически — да. Но нужно время...

— У меня есть ночь, — в его глазах появился лихорадочный блеск. — Я заплачу. Сколько скажешь.

Я покачала головой:

— Мне не нужны деньги. То есть, нужны, конечно... но не за это. Я хочу практику. Настоящую работу по специальности.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые:

— Как тебя зовут?

— Рита. Маргарита Наумова.

— Вадим Вавилов, — он протянул руку. — И, кажется, ты — мой последний шанс.

Следующие двенадцать часов слились в один безумный марафон. Кофе, чертежи, 3D-модели... Пальцы летали над клавиатурой, линии на экране складывались в новый проект.

Правильные уклоны пандусов, тактильная плитка, акустические решения для слабослышащих, цветовые акценты для слабовидящих…

Я полностью переделала проект, внедрив современные экологичные решения и создав многофункциональное пространство, которое могло трансформироваться под разные нужды.

Вадим сидел рядом, то критикуя, то восхищаясь, а под утро...

Под утро он был поражён:

— Невероятно! Откуда ты такая взялась?

— Из Липовки, — я улыбнулась, разминая затёкшую шею. — Село такое, триста километров отсюда.

— А родители?

— Отец — механизатор, мама — библиотекарь. Они с отцом держат хозяйство, огород. Простые люди, — я на мгновение задумалась, вспоминая их морщинистые от работы руки. — Пожилые уже. Но в них столько любви и мудрости... Когда я на бюджет поступила, они так радовались. Папа даже прослезился, хотя никогда его плачущим не видела.