Книга Развод. Цена ошибки, страница 48 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

"Учись, — говорит, — доченька. Мы-то не смогли, а ты должна.”

И я всё рассказала. Про родителей, про общагу и подработки. Про мечту создавать пространства, которые будут менять жизни людей к лучшему.

А потом он рассказал про себя. Немного, отрывисто. Про фирму на грани банкротства. Про маленького сына, которого видит реже, чем хотелось бы. И я поняла — мы оба знаем, как это, когда жизнь загоняет в угол. Но иногда именно в такие моменты она делает неожиданный поворот…

Только о ней — о той, что оставила его с ребёнком на руках и долгами — он не говорил ничего. Лицо каменело, взгляд уходил куда-то внутрь, в глубину непережитой боли.

"Не будем об этом, " — всё, что он сказал тогда. И я поняла: некоторые раны лучше не трогать, пока они не затянутся сами.

Он долго молчал, глядя на готовый проект, потом тихо произнёс:

— Я возьму тебя на работу. Нормальная зарплата, полный день. Диплом сможешь писать прямо здесь.

Наш проект социально-культурного центра для детей стал настоящей сенсацией.

На презентации я чувствовала себя как на взлётной полосе — каждое слово, каждый чертёж работали как точно наведенная ракета. Инвесторы буквально проглатывали презентацию — их восхищала не только эстетика, но и продуманность каждой детали.

— Уникальное решение, — говорил один из членов комиссии. — Мы не просто получаем здание. Мы получаем пространство, которое живёт и дышит вместе с городом.

Вадим смотрел на меня с такой гордостью, будто я была не просто сотрудницей, а чем-то большим. После презентации посыпались предложения.

Девелоперская фирма "Вавилон" вдруг стала восходящей звездой архитектурного рынка — и во многом благодаря мне.

Мои дни превратились в непрерывный калейдоскоп встреч, согласований, расчётов. Интерьеры детского центра — это был мой персональный вызов профессионализму. Каждый материал, каждый элемент декора — под моим пристальным контролем.

Я консультировалась с инженерами, спорила со строителями, корректировала чертежи по ночам. Даже согласовывала решения с психологами, реабилитологами. Неврологи помогали продумывать сенсорные маршруты. Вадим удивлялся моей дотошности, но никогда не останавливал.

"Ты — гений", — однажды сказал он, когда мы поздно вечером рассматривали макет центра.

Вадим наблюдал за мной с каждым днём всё более внимательно. Сначала были профессиональные комплименты. Потом появились подарки — книги по архитектуре, редкие журналы, которые я могла только мечтать увидеть.

Вадим менялся буквально на глазах. От замкнутого, напряжённого мужчины — в уверенного в себе делового босса. История с бывшей женой, которую он категорически не хотел обсуждать, постепенно переставала быть болезненной занозой.

Однажды он привёл Марка в офис. Крошечный мальчик с огромными глазами, который на тот момент едва научился ходить. Годик — самый удивительный возраст, когда каждое движение — это открытие.

— Познакомься, это Рита, — сказал Вадим. — Она делает наш мир красивым.

Марк посмотрел на меня, и что-то внутри дрогнуло. Он не заплакал, не отвернулся — просто доверчиво протянул мне деревянную машинку. Нянечка, которая была с ним постоянно, удивлённо развела руками:

— Он обычно чужих боится.

Вадим усмехнулся:

— Видишь? Он тоже чувствует, что ты особенная.

Постепенно я стала частью их мира. Помогала укладывать Марка спать, когда у Вадима были срочные встречи. Читала ему книжки, собирала пазлы, учила первым словам. И с каждым днём граница между профессиональными отношениями становилась всё призрачнее.