Книга Развод. Стану твоей бывшей, страница 93 – Ирма Шер

— Да потому что она дура! — бросает Вадим в мой адрес. — Слабая, впечатлительная, слащавая — она сама мне всё отдала!

Я резко распахиваю глаза. Всё плывёт.

Воздуха не хватает.

Герман резко встаёт.

— Последний раз повторяю. Заткнись.

Тишина оседает в комнате, тяжелым липким налетом.

Все замолкают. Даже юристы с той стороны опускают глаза. Один из них, бледный, поднимает руки.

— Мы не будем это продолжать. Мы признаём правонарушения. Если возможно, давайте договоримся о компенсации, чтобы избежать суда.

Вадим в полном недоумении поворачивается к нему.

— Что вы несёте?! Вы предаёте меня!

— Вы уже проиграли, — глухо говорит второй юрист. — Это очевидно.

Вадим пылает от ярости, но на него уже никто не смотрит.

Юристы собирают бумаги, Вадим хлопает дверью, как в судорогах.

Шум шагов, голоса в коридоре, всё уходит куда-то далеко.

Остаёмся мы вдвоём. Я и Герман.

Я сижу, как будто прибитая к креслу.

Тело ватное, голова тяжёлая. Будто внутрь меня налили жидкий свинец.

Пытаюсь поднять взгляд на Германа. Он стоит рядом, глядит на меня по плечу. В его глазах, и облегчение, и тревога.

— Всё, — говорит он. Голос мягкий, почти нежный. — Всё закончилось, Ева. Ты победила.

Я хочу улыбнуться. Хочу сказать хоть слово.

«Спасибо».

«Я рада».

«Без тебя у меня бы ничего не получилось».

Но рот не слушается. Губы чуть дрожат.

Перед глазами туман. Шум в ушах становится гулом.

Мир резко уходит вниз. Я чувствую, как тело соскальзывает с кресла. Как будто меня выключили.

Последнее, что слышу.

— Ева!

А потом ничего.

Тишина.

Прошло ещё пару недель, и мир, казалось, наконец начал дышать ровнее.

Всё, что было остро, на грани, стало мягче, как будто реальность научилась прощать и меня, и всех, кто однажды ошибся.

Женя родила.

Девочку.

Нам с Германом не позволили быть на выписке. Никто не сказал об этом прямо, просто никто не позвал. Я не обиделась. Уже не обижаюсь. Просто отпускаю. Я рада за нее и за малышку.

Роды были тяжёлыми, и Женя сразу уехала к матери, вместе с малышкой.

Вадим остался в городе. Продаёт последние картины, собирает остатки своего прошлого, словно пепел в ладони. Их брак рассыпается, как карточный домик, построенный на обмане. Он начался со лжи, и ей же завершился. Ни грусти, ни сожаления. Ничего. Только тишина, будто после шторма.

А потом позвонила мама.

Я взяла трубку и услышала в её голосе что-то новое. Лёгкость, как будто ей впервые за долгое время стало легко дышать.

— Он подписал, — сказала она просто. — Всё. Теперь я свободна.

Я замерла. В груди стало неожиданно тепло.

— Мама… — прошептала я.

— Да-да, — засмеялась она. — Можешь поздравить меня. Официально разведена. Наконец-то.

Я улыбаюсь не сдерживаясь. Душу греет тихая радость за неё, за то, что она снова сама себе принадлежит.

— Приезжай, — говорю я вдруг, импульсивно. — Просто приезжай. Будем гулять, обсуждать фильмы и новую моду. Будем пить кофе утром, а в обед шампанское.

Она смеётся, но мягко отказывается.

— Пока не могу. Мне хорошо одной. Я только начала жить по-новому и боюсь нарушить этот хрупкий покой. Да и вам надо побыть вдвоем, после всего кошмара, что вы пережили. Но мы ещё увидимся. Обязательно.

Мы болтаем о пустяках. О погоде, о старом фильме, который она пересмотрела, о кофе, который у неё, наконец, получается «как у итальянцев». И я слышу, что в её голосе больше нет упрёков, усталости, боли. Только жизнь.