Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 41 – Ирма Шер

Голос ее мягкий, бархатистый, с той особенной ноткой участия, которую женщины иногда включают намеренно.

Я пью кофе. Отвечаю коротко. Не даю повода развязать личные темы. Ухожу при первой возможности.

Держу дистанцию не грубо, но отчётливо, как держат границу на карте: вот здесь проходит линия, дальше все, нет.

Она это чувствует, но не останавливается. Упрямая. Просто меняет угол захода. Другой предлог, другая улыбка, другой контейнер.

Настойчивость у неё профессиональная, без нажима, без очевидности, почти невинно. Если бы я не умел читать людей, я бы и правда решил, что она просто добрая соседка. Милая, заботливая.

Но я умею.

И я вижу цель у неё не я. Я удобный манёвр. Инструмент давления на кого-то другого. На кого, тоже понял быстро.

Варю, я вижу в субботу утром.

Она выходит из подъезда с сумкой. Куртка застёгнута до верха, волосы убраны, лицо закрытое. Оксана стоит рядом со мной у лавочки, говорит что-то, смеётся. Я стою и вежливо слушаю, и вдруг краем глаза вижу, как Варя останавливается.

Одну секунду, смотрит на нас.

Потом отворачивается и идёт своей дорогой. Ровно, без спешки, прямая спина, голова чуть приподнята. Она умеет держаться, я это знал ещё раньше. Всегда умела.

Что-то острое колет в грудь. Резко, без предупреждения, как бывает, когда наступаешь на что-то неожиданное в темноте.

Я смотрю ей вслед. Оксана что-то говорит, я уже не слышу. Слышу только, как Варины шаги затихают за углом.

Она замужем, говорю я себе. За Антоном. Это факт, с которым ничего не сделаешь.

Антон.

Я хотел с ним поговорить ещё когда приехал. По-мужски без лишней драмы. Он муж Вари, мы знали друг друга раньше, не близко, но достаточно, чтобы посмотреть в глаза и сказать: всё нормально, живём дальше.

По-человечески. Я пришёл к его двери один раз. Он открыл, посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое, что разговор закончился раньше, чем начался. «Занят». Дверь закрылась.

Второй раз я не пришёл.

Но я наблюдаю. Это моя привычка, от которой не избавился за все годы службы. Замечать. Антон смотрит на Варю всегда. Где бы они ни были: во дворе, у подъезда, в любом случайном пересечении, его взгляд на ней. Тяжёлый, плотный, без тепла. Не так смотрят на женщину, которую любят. Так смотрят на территорию, которую охраняют.

Это разные вещи.

Я не знаю, что здесь происходит. Но чувствую, ее чувствую. Четыре человека в одном доме, и каждый тянет в свою сторону.

Это чертов квадрат со всеми известными. И у каждого своя цель.

Варя

Я слышу их у холодильника с молочкой.

Два голоса, негромких, доверительных, с той особенной интонацией, когда говорят о чужих судьбах. Тихо, с придыханием, смакуя каждое слово, пробуя на вкус. Я стою за стеллажом с крупами и не двигаюсь. Рука потянулась за гречкой и замерла на полпути.

— ...говорят, она и с этим новеньким уже... и с мужем англичанки заодно, представляешь... он ей, я в поле, в наряде, а сам в медчасти ночи проводит... жалко её, наивная ещё, ничего не видит...

Пауза. Шорох пакета.

— Или делает вид, что не видит. Тоже бывает. Живет в своем мирке, и видеть ничего не хочет…

— Ох, это сестричка, хвостом крутит, как бы ни накрутили ей…

— Ребенка она хочет, да мужа при погонах…

— Такими ударными темпами, скоро узнаем…

Они замолкают одновременно, как только я выхожу из-за стеллажа. На их лицах недоумение меняется неловкостью. Смотрю на них, две женщины, немолодые, лица знакомые, взгляды виноватые и одновременно любопытные.