Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 40 – Ирма Шер

Я помню всё.

Пять лет я говорила себе, что забыла. Отпустила. Выдохнула с горечью и пошла дальше. Вышла замуж, обустроила быт, научилась спать на своей стороне кровати и не думать о том, какой могла бы быть моя другая жизнь.

Не забыла.

Просто спрятала подальше, в самый дальний уголок моей души, туда, куда не заглядываю. И не заглядывала бы, если бы он не появился во дворе. Если бы не шёл рядом молча. Если бы не поставил руки по обе стороны от моего лица и не посмотрел именно так, именно этим взглядом.

Плечи дрожат. Дыхание рваное, некрасивое. Грудь жжет изнутри. Слез больше нет.

Я не пытаюсь остановиться.

Первый раз за очень долгое время, я не пытаюсь. Просто сижу и плачу по нему, по себе, по той двадцатилетней девочке, которая стояла под дождём и не понимала, что происходит. Которая думала, что это пройдёт, забудется, словно кошмар.

Что время — лечит.

Время не лечит.

Время прячет.

А потом однажды ты сталкиваешься с ним в дверях подъезда и понимаешь, что ничего никуда не делось. Просто ждало. Тихо, терпеливо, в темноте.

Как он, чтобы снова все всполошить.

Егор

В среду вечером я прихожу домой с одной только мыслью, перестать искать встреч с Варей. Но мои планы идут боком.

Три лёгких удара в дверь, уверенных, отчетливых, без малейших колебаний. Открываю, на пороге стоит Оксана. В руках контейнер, а на губах сладкая улыбка.

— Привет, а ты уже дома…

Странное утверждение или вопрос, ведь она знает все в этом городке. От ее глаз ничего не скроется.

Облегающее платье облепляет ее идеальную фигуру, как вторая кожа. Волосы распущены, лёгкий запах духов. Всё продуманно, всё на месте. Она умеет готовиться и подавать себя с лучшей стороны.

Это я понял в первые пять минут знакомства.

— Егор, я тут наготовила всего и не пересчитала. Я ведь одна, куда мне столько. – Она прикусывает нижнюю губу, стандартная уловка. Протягивает мне контейнер. – Вот, попробуй, как раз оценишь мои скромные кулинарные способности. – Намек на комплимент, понял.

— Спасибо, — говорю я, принимая контейнер.

Она задерживается в дверях. Чуть дольше, чем нужно для передачи еды. Рассказывает про рецепт, про специи, про то, как долго тушила. Смеётся над собственной историей легко, запрокидывая голову, открывая мне вид на тонкую шею.

Ждёт реакции. Изучает меня.

Но именно сегодня и не хочу быть добродушным соседом. Не хочу слушать ее щебетание, не хочу проводить с ней даже полчаса своего времени.

Я не пытаюсь ей понравиться. Не пытаюсь впечатлить.

Она уходит. И по лицу видно, что я ее расстроил. Не на такой вечер она рассчитывала.

Я закрываю дверь и стою с контейнером в руках. За окном тихо, вечер, фонари. Я смотрю на контейнер и думаю, что это уже третий раз меньше чем за неделю.

В пятницу была розетка. Искрит, говорит страшно, не знаю, что делать. Я смотрю розетку. Ничего не искрит, просто плохо вставлена вилка, контакт ослаб. Объясняю. Оксана переваливается мне за плечо, чтобы все самой рассмотреть. Между нами нет свободного пространства.

Потом она долго смеётся, будто я сказал что-то невероятно остроумное. Я просто объяснил про вилку. Пока я там стою с отвёрткой, она варит кофе, спрашивает, как мне служится, нравится ли городок, не скучно ли одному. И снова это взгляд через плечо.