Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 34 – Ирма Шер

Я бьюсь об эту плиту до головокружения, и каждый раз отхожу с новым ушибом, а он спокойно, непробиваемо стоит. Или видит проблемы и выбирает не реагировать. Что страшнее.

Сегодня я жду его.

Сижу на кухне с остывшим чаем, смотрю на часы. Внутри тихо и очень спокойно. Нет больше вибрации от нервов, нет больше пугающих мыслей. Никакого надрыва, никаких слёз. Просто решение, которое я приняла и уже не отменю. Слова сложены, расставлены по местам. Коротко, ясно, без лишнего.

Точка — это не вопрос.

Точка — это конец.

Когда слышу шуршание ключа в замке, встаю и выхожу в коридор.

И тут я слышу смех?

Женский. Лёгкий, чуть задыхающийся, будто рассказали что-то смешное прямо на лестничной клетке. Я успеваю сделать один вдох, и дверь открывается.

Антон. В форме фуражка в руке. И следом, Оксана?

Облегающий спортивный костюм цвета пыльной розы, молния на кофте расстёгнута до середины, прямо на солнечном сплетении, волосы собраны в высокий хвост. Щёки чуть румяные, глаза блестят, сразу находят меня, и в ту же секунду на лице расцветает улыбка.

Антон придерживает для неё дверь. Пропускает вперёд.

— Варечка, привет! — Она протягивает мне сверток, целлофан шуршит в тишине коридора. — Кекс испекла, да много получилось, куда мне одной столько. По-соседски делюсь!

Я принимаю на автомате. Руки делают то, чего от них ждут, пока всё остальное во мне застыло. У меня другие планы на вечер, а не посиделки по-соседски.

— Варь, ну что ты стоишь. — Антон снимает обувь. — Ставь чайник, будем чай пить.

Будем…

Я разворачиваюсь и иду на кухню. Потому что чайник — это то, что я ещё умею делать, когда больше не умею ничего.

Из гостиной доносятся голоса. Оксана говорит легко, непрерывно, не давая образоваться паузе. Антон отвечает коротко сначала, но уже иначе, чем говорил со мной последние дни. Чуть свободнее.

Я наполняю чайник. Достаю чашки.

— ...такой приятный мужчина. А Варя с Егором давно знакомы?

Я замираю у раковины. Чашка выскальзывает из пальцев, что вмиг потеряли чувствительность. Но я успеваю прийти в себя, и не дать ей упасть с грохотом. Сердце разгоняется, удары становятся ритмичнее. От вспыхнувшего волнения, в животе что-то нехорошо сжалось.

Тишина. Плотная, как вата. Я слышу только свое дыхание, что отдается эхом внутри меня.

— Просто он так смотрел на неё... по-особенному, что ли.... Наверное, показалось. Не бери в голову…

Я знаю эту интонацию. Знаю этот тихий, бархатистый голос, с той особенной мягкостью, которую она придерживает именно для него. Знаю, куда она метит. И знаю, что попадает точно в цель. Потому что почва уже разрыхлена, потому что он и без того напряжён, потому что в нём уже натянута та самая струна, которую она умеет находить безошибочно.

Семя брошено. Аккуратно. Без следов. Так невинно.

Я режу кекс, раскладываю по тарелкам, несу поднос в гостиную. На лице вежливая улыбка и ноль посторонних эмоций.

Она замолкает раньше, чем я вхожу. Оксана поворачивается ко мне с улыбкой. Слишком готовой, слишком мгновенной. Антон смотрит на меня, но будто мимо. Будто сквозь проходит не замечая.

Пьём чай. Оксана говорит легко, смеётся, хвалит свой кекс. Потом хлопает себя по колену, так естественно, что почти веришь, случайности.

— Антош, совсем забыла. У меня шкафчик на кухне перекосился, петли разболтались, сама не справлюсь. Ты не поможешь? Десять минут, честное слово.