Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 32 – Ирма Шер

— Автобус задержался. — Начинаю я объяснять. — Я замёрзла на остановке. Он проезжал мимо и предложил подвезти. Это всё.

— Предложил, а ты согласилась? — повторяет он медленно.

— Он сам предложил, я просто…

— Его зовут Егор. — произносит Антон. Так, между прочим. Без интонации. — Мы знакомы.

Я открываю рот и не успеваю. Не успеваю спросить ни как, ни откуда, ни когда? Одно движение, один шаг и он уже стоит вплотную, совсем близко, и смотрит на меня сверху вниз. В его глазах не то, что я ожидала увидеть. Не ярость, не горячий скандал, не крик, который можно пережить, подождать и выдохнуть.

Там что-то другое. Холодное. Очень тихое. Очень спокойное. Именно это не даёт мне вдохнуть. Снять этот стальной каркас, и расслабить мышцы.

— Варя, — говорит он. Голос тихий. Ровный. Такой ровный, что у меня всё внутри сжимается в маленький комочек. — Я скажу тебе один раз. Только один раз, поэтому слушай внимательно. – Он обхватывает мой подбородок двумя пальцами, чуть сжимает, смотрит прямо в глаза.

Он берёт паузу. Долгую. Невыносимо долгую. Будто взвешивает каждое следующее слово, прежде чем выпустить его на волю.

— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась. Совсем. Ни на парковке, ни у почтовых ящиков, ни в магазине у дома. Если он скажет «привет», ты пройдёшь мимо. Если он откроет перед тобой дверь, ты не поблагодаришь. Если предложит помочь донести пакеты, ты откажешься. Улыбка, взгляд, случайный разговор на две минуты — это уже измена. Для меня. Ты поняла?

— Антон, это же…

— Я спросил, — перебивает он, — поняла ли ты. Не рассказывай мне про автобус. Не объясняй. Просто скажи, что ты поняла?

Я киваю. Губы не слушаются. Язык тоже. Где-то в горле сидит слово, которое я не могу вытолкнуть из себя. Не знаю даже, что это за слово, возражение или вопрос, и оно просто сидит там, беспомощное.

— Хорошо. — Он отходит. Самую малость, на полшага. — И ещё одно. В город одна ты больше не ездишь. Нужно куда-то, скажи мне заранее. Я отвезу. В больницу, в магазин, в аптеку, да куда угодно, я отвезу. Или подождёшь, пока я освобожусь. Это не обсуждается и это не наказание. Это просто так теперь будет.

Последнюю фразу он произносит совершенно ровно. Как правило, которое давно принято и вступило в силу именно с этой секунды.

Я стою посреди нашего коридора. Куртка всё ещё в руках. Я так и не повесила её, не успела. Пальцы сжимают ткань, и я только сейчас это замечаю. Слишком крепко, до белых костяшек, что пальцы свело от напряжения. Я разжимаю руки. Медленно.

Мне не по себе.

Не в смысле страха или не только в смысле страха. Это что-то другое, что-то глубже и темнее. Ощущение, что земля под ногами только что сдвинулась на несколько сантиметров, а я ещё не упала, но уже чувствую этот сдвиг всем телом.

Он только что сказал, что нельзя здороваться с соседом. Нельзя ездить в город одной. Произнёс это тихим голосом, без крика, без битой посуды, без хлопка дверью, и именно поэтому я не могу встряхнуться.

Кричащий человек оставляет место для ответного крика. Этот спокойный, холодный голос не оставляет места ни для чего.

Антон идёт в сторону кухни. Уже другой спокойный, почти обычный, как будто ничего только что не произошло. Включает свет. Гремит крышкой кастрюли.

— Ужинать будешь? — спрашивает он, не оборачиваясь.