Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 36 – Ирма Шер

Его я вижу в дверях.

Егор выходит из подъезда в тот самый момент, когда я подхожу. Секунда и мы стоим друг напротив друга в узком дверном проёме, и деться некуда.

— Варя. — Он произносит моё имя так, как будто оно весит что-то. Как будто держит его в руках осторожно.

— Привет, — говорю я и пытаюсь пройти мимо.

— Подожди. Я провожу. Дай сумку.

— Не надо, она лёгкая.

— Дай сумку, Варь.

Но я не сдаюсь. Ему ничего не остается, как просто идти рядом. Молча, не касаясь даже случайно моего плеча, просто рядом. Шаг в шаг. И это молчание почему-то хуже любых слов. Я смотрю прямо перед собой, считаю плитки под ногами, дышу ровно, размеренно, потому что если я перестану контролировать дыхание, то перестану контролировать всё остальное.

Мой зыбкий мир рухнет окончательно. Добьет меня бременем обстоятельств.

Внутри дико больно. Не от него. От вчерашней ночи. От запаха чужого мыла. От гула, который так и не утих к утру. И его присутствие рядом – это что-то тёплое, живое, молчаливое. И именно это, почему-то делает эту боль острее. Как будто вскрывает что-то, что я старательно держала закрытым.

Память не спрашивает разрешения. Она просто приходит образами, ощущениями, голосом. Его голосом, но только другим, пятилетней давности, когда он говорил совсем иначе. Когда я думала, что знаю, что такое, когда тебе хорошо рядом с человеком.

Слёзы наворачиваются сами. Я не успеваю их остановить, только моргаю чаще, смотрю вверх, в серое небо, как будто это поможет.

У двери подъезда он останавливается.

— Варя. -- Я не оборачиваюсь. — Варя, посмотри на меня.

— Егор, спасибо, что проводил. Хотя я не просила…

— Ты зажимаешься, когда он рядом. — Его голос тихий, без обвинения, без нажима. Просто факт, который он произносит аккуратно. — Я вижу. Уже не первый раз. Я волнуюсь.

Я замираю.

Потом поворачиваюсь к нему медленно. И смотрю на него так, как умею смотреть, когда хочу, чтобы человек отступил. Холодно. Ровно. Насквозь.

Он делает шаг назад. Почти незаметно. Но делает.

— Это не твоё дело, Егор. Это моя жизнь. Я живу её так, как считаю нужным.

Я разворачиваюсь к двери. Но он не уходит.

— Посмотри на меня. — Повторяет он тихо, но твёрдо, показывая свою неотступность. — Ты же знаешь, я вижу, когда ты врёшь.

Я отворачиваюсь. Не чтобы скрыть, а чтобы не дать ему увидеть то, что уже и так слишком близко к поверхности. Но он делает шаг вперёд, ставит руки по обе стороны от моего лица, закрывая выход. И у меня нет выбора. Я поднимаю на него глаза. Мне тяжело это дается, даже на физическом уровне.

Он читает меня сразу. Всё и за секунду. Я вижу, как его лицо меняется. Он так близко, что я чувствую тепло от него, и что-то внутри рвётся ему навстречу, против воли, против всего. Рвётся, потому что помнит. Тело помнит, даже когда разум запрещает.

Внутри громкий хруст. Тупая боль в каждой клетке.

— Варь. — Его голос становится другим. Серьёзным, с металлическими нотками, которые я не слышала раньше. — Он с тобой груб? Ты только скажи.

И тут мне становится смешно. До слёз. Горько настолько, что скулы сводит, и по-настоящему истерично смешно.

— Неужели тебе сейчас есть до меня дело, Егор? — Я слышу свой голос. Он тихий, ровный, и в этой ровности столько боли, что она сама меня пугает до дрожи в теле. — Ты сказал мне жить своей жизнью. Я и живу. И тебя она больше не касается.