Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 82 – Анна Томченко

Горячие ладони у меня на плечах.

— Егорушка, родной мой, пожалуйста, ты же никуда не пойдёшь?

А я вспыльчивый, злой, агрессивный. У меня когда на работе что-то не задавалось, я готов был испепелить все, а Маринка не выпускала. А я рычал на неё, говорил, что она ни черта не понимает, что бабам не дано это понять. А она заставляла меня посмотреть ей в глаза и проводила кончиками пальцев мне сначала по носу, потом по губам.

— Егорушка, я знаю, что ничего не понимаю. Но я знаю, что ты все понимаешь лучше, чем кто бы то ни было. Поэтому давай ты сейчас успокоишься и мы с тобой ляжем спать, а завтра ты пойдёшь и всех накажешь. Только завтра. Не сейчас. Сейчас не надо никуда ходить.

Она всегда умела вовремя считать момент, когда надо натянуть поводья и всегда держала меня.

— Так что, Ляля, меня не волнуют, какие у вас отношения были с папой. Но сейчас все будет по-другому. Потому что тот, кто платит, тот и танцы заказывает. – Рубанул Андрей и я услышал тонкий голосок.

— Андрюш… Андрюшенька… – Ляля всхлипнула. — Но если бы мы узнали друг друга получше, я уверена, что ты бы… Ты бы переменил своё мнение.

Марина.

Я лежала и смотрела на сообщение, которое отправил Архип. Там реально был файл. Как я подозревала, из клиники. Не могла представить себе, где он нашёл такую скоростную клинику, что уже мог сказать – его родственник Назар или нет.

Но поскольку любопытством страдают кошки, я смахнула с экрана сообщение и, перевернувшись на бок, попыталась договориться с собственной совестью.

Нет, конечно, интригу Архип развёл очень сильную и мощную. “Ах, это не ребёнок Егора”.

А чей это ребёнок? Мне вот просто было интересно: у Архипа что, в зрение детектор ДНК вставлен или как?

Я прекрасно понимала, что Донской не тот мужик, который будет, во-первых, идти у кого-то на поводу. А во-вторых, купится на слезливый рассказ о том, что “я забеременела от тебя по большой любви”. Нет, ни черта. Егор тот мужик, который обязательно бы сделал тест ДНК. Причём ему даже не надо было об этом напоминать. Это шло по факту. Потому что у Егора была достаточно серьёзная работа и много моментов было, когда на слово верить – себя не уважать.

Я в этом даже не сомневалась. Поэтому, если Егор называл Назара своим сыном, то значит, он точно всё уже знал.

И вот эта вот крысиная возня Архипа вокруг родства, она больше раздражала, чем давала какое-то понимание того, что всё в этой истории не так просто, в этой истории есть обман. Нет, было только раздражение. Потому что Архип что, своего брата не знал, не догадывался, что с Егором это не прокатит?

И мне казалось, какие бы результаты сейчас ни были в этом маленьком файле, они всё равно неверные. Там тот результат, который нужен Архипу. Я вполне отдавала себе отчёт, что у Архипа хватит мозгов скачать бланк выдачи анализов и просто прописать нужные ему данные.

Я пыталась договориться с совестью ещё по другой причине – Егор был в больнице. Егор сам отпрашивался с работы, менялся сменами, чтобы приехать ко мне, когда я болела.

И от этого казалось, что я выступаю в роли предателя. А быть предателем – это некрасиво. По-дурацки чувствуется. Кажется, что вся какая-то неправильная и грязная. Быть предателем – это значит ощущать за спиной какое-то давление.