Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 54 – Анна Томченко

— Егор, ты зачем так со мной? – Ляля сделала несколько шагов назад и затрясла головой. – Егор, я не понимаю, ты чего?

— А вот и я, Ляля, не понимаю чего. Чего? Чего мне от тебя ещё надо? Ты мне по факту здесь просто как ненужное звено мотаешься под ногами: ни пользы от тебя, ни толку. Ходишь только бесишь. Кашу варить не научилась за столько времени. У тебя походу одна священная цель – на Патриках сидеть, меланхолично потягивать коктейли.

— Егор, я не понимаю, ты чем-то рассержен или…

— Да, твою мать, я рассержен. – Произнёс я, подбирая едва слова, потому что просто хотелось орать матом, да так орать, чтобы каждое окно повылетало.

Сердце разогналось до космической скорости, долбило в грудь так, что я дышать не мог. А тут ещё Ляля со своими капризами, со своими претензиями. Хотелось придушить дуру и вывезти в лесополосу, чтобы не раздражала одним своим появлением.

— У тебя испытательный срок, в общем. – Произнёс я, проводя ладонью по лицу и стирая с него начавшиеся собираться в уголках глаз слезы. – У тебя, твою мать, испытательный срок. Что-то не устроит – прощайся со своей счастливой кормушкой в виде Назара и сваливай в свой местечковый уголок в жопе мира. Сама не уедешь – я ускорение придам.

Я развернулся и пошатнулся, перед глазами двоилось. Я зашёл в ресторан, и здесь на меня налетел Андрей.

— Ты с Любой говорил? Мама ищет. Вся в состоянии, близком к истерике.

Я, наверное, выглядел очень своеобразно, потому что, когда Андрей закончил говорить, он сделал шаг назад.

— Бать, ты чего? Там чего-то случилось, да?

Я пока не знал, что там случилось. И самое худшее, что может предположить любой отец – это пугало. Я даже вслух не хотел ничего произносить. Я не собирался говорить о том, что авария и всё в этом духе.

Я хлопнул сына по плечу.

— Ты остаёшься за главного. Я поехал. Мне надо.

— Бать, да что случилось? – Дёрнулся на меня Андрей и постарался схватить за руку.

— Я поехал. Ты за главного. – Произнёс я ещё раз, на этот момент ощущая, как голос заскрипел.

Андрей растерянно хлопнул глазами, и я взмахнул рукой, намекая на то, что нет, сейчас не время ни для разговоров, ни для чего-либо бы то ни было другого.

Я двинулся к выходу из ресторана, и когда дверь распахнулась, увидел бледную, как сама смерть, Марину. У неё губы тряслись, и глаза были красные от слез. Интуиция, материнское сердце, которое всё чувствует наперёд. Я подхватил её. Вместе с ней сбежал со ступеней. И когда Марина вцепилась мне чуть ли не в горло, я выдавил:

— Авария на мосту. Один выживший.

Я сам был готов лечь и не вставать. А у Маринки ноги подкосились. Спасло только то, что я её держал за руки и втолкнул в машину.

Когда сел сам за руль её тачки, понял, что у меня руки трясутся. Да трясутся так, что с ума сойти.

— Это ты. Ты всё. Ты. – Тихо произнесла Марина, обнимая себя за плечи и сгорбившись, наклонилась, прижимая грудь к коленям. – Ты. Ты сам чёрт. Сам дьявол.

Она некрасиво раззявила рот, пытаясь вдохнуть. Я дёрнулся с парковки, выруливая на проезжую часть.

— Как ты мог? Я тебе ребёнка доверила. Она маленькая. Она самая маленькая.

Меня трясло. Я с трудом себя контролировал. Понимал, что ещё одно слово от Марины, и у меня у самого слетят тормоза. И это очень было дерьмово. Потому что кто-то из нас должен оставаться в трезвом разуме.