Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 57 – Анна Томченко

Егор резко тормознул в нескольких метрах от больничного забора, ударил ладонью по рулю и, покачав головой, произнёс:

— Если там сейчас все дерьмово – я так же лягу, Марин. Я тебе точно говорю.

Марина.

Эти несколько метров до больничного забора, а потом по скверу, через пару корпусов до приёмного покоя, мне казались какими-то бесконечными. Егор шёл не тормозя, только периодически замедлялся, чтобы я могла догнать его. В конце концов у него лопнуло терпение, и он, подхватив меня под руку, потащил за собой, наплевав на то, что я не успеваю, что у меня ноги заплетаются. Но это однозначно было только от того, что я не знала, к чему готовиться. Я не представляла, что будет, когда мы окажемся в больнице.

А в больнице было плохо. Медперсонал носился. Я не понимала, что за авария такая была на мосту, что в больнице было настолько все забито. Приёмный покой в это время обычно находился в тишине и спокойствии.

— Нам надо узнать. Люба Донская. – Подошла я к окошку регистратуры, и девушка взмахнула рукой, намекая на то, чтобы мы прошли дальше.

Егор тяжело вздохнул и дёрнул подбородком. Он явно хотел сейчас рявкнуть. Он очень сильно сдерживал себя для того, чтобы просто не разнести бедного регистратора в пух и прах. Я знала, как он умеет это делать.

Вадим, когда ему было восемь лет, навернулся на велосипеде и сломал ключицу. Егор принёс его на руках в больницу. Когда понял, что никто не реагирует, а у него ребёнок плачущий на руках, то его взорвало. Я как раз успела приехать к моменту, когда он стоял и отчитывал медиков по поводу небрежности и халтуры. Все тряслось, дрожали стены. Мне тогда стоило немалых трудов заставить его хоть немного сбавить обороты и успокоиться. А всё потому, что его ребёнок плакал. Вадим два месяца щеголял в гипсе, научившись даже в нём ползать по-пластунски. Ребёнку этот гипс не доставлял никакого дискомфорта, в то время как Егор материл себя последними словами, что не удержал и не досмотрел.

Так и сейчас: я видела, как у него кровью наливались глаза, и понимала, что что-то однозначно дрогнет: либо больница, либо он сам.

Когда мы зашли в зону приёма пациентов, я все также перегнулась через стойку.

— Девушка, помогите, пожалуйста. Нам позвонили. У нас дочь в аварию попала. Вы можете сказать хоть что-нибудь?

Девушка смотрела на меня устало.

— Но вы видите, у нас сейчас все с аварией. Это чудовищная ситуация на мосту. – Произнесла она сдавленно.

Я потрясла головой, не понимая, что там за чудовищная ситуация произошла.

Девушка наклонилась к компьютеру и стала нервно что-то выбивать на клавиатуре.

— Говорите фамилию.

— Донская Любовь Егоровна. – Быстро протараторила я и бросила косой взгляд на бывшего мужа.

Он наблюдал за тем, что происходило в больнице со взглядом смертника. Мне кажется, что в какой-то момент он понял, что случилось. До него, до нормального человека, действительно дошло, что происходит, и поэтому сейчас он испытывал лютое похмелье, либо просто элементарно шок.

— Так, подождите, пожалуйста. Присядьте. Сейчас я уточню.

У меня затряслись губы. Егор перехватил меня, развернул к себе и, запустив пальцы в волосы, прижал, заставив ткнуться носом в грудь так, что я уловила тяжёлые ноты и горькое кофе. Я упёрлась руками ему в живот, а он не отпускал. Я хотела вырваться, закричать о том, что он не имеет права. Но в этой ужасной ситуации понимала, что кроме него я не могу ни на кого рассчитывать.