Книга Её чужая дочь, страница 76 – Рина Фиори

По пути сюда я решила не вываливать на специалистов всю проблему и говорю лишь о том, что хочу восстановить свои права на ребёнка.

Опускаю на стол кое-какие документы, которые кажутся мне важными, среди них и мой паспорт.

— Так это вам в суд надо, девушка, – отвечает мне спокойным ровным тоном женщина лет пятидесяти. Она одета строго, в отличие, от меня, а вот я так торопилась уйти до того, как Руслан проснётся, что оделась в то, что первое попалось под руку. И эти шорты с лёгкой футболкой делают из меня едва ли не подростка.

— В суд? – переспрашиваю сиплым голосом. Почему-то суд у меня ассоциируется с чем-то плохим и страшным, там же преступникам приговоры выносят, а тут всего лишь восстановление материнства.

— Да, вам нужно подать иск в суд, к иску необходимо приложить характеристики с места работы. Справки от нарколога и психиатра, да вам расскажут всё, там много документов. В том числе справка о посещении ребёнка в интернате.

От последней фразы моё сердце сжимается, вызывая острую резкую боль в груди. Интернат, Господи, а ведь моя девочка действительно все эти годы могла провести в интернате, если бы не Селиванов.

— Ребёнок не был в интернате, – отвечаю хриплым от нервного перенапряжения голосом. – Она живёт с отцом.

Не знаю, зачем вообще рассказываю обо всём этим женщинам, ведь я уже поняла, что здесь мне ничем не смогут помочь. Но желание выговориться куда сильнее доводов разума, и я добавляю то, что следовало бы придержать в тайне. До поры, до времени.

— Странно очень, – наигранно вежливым тоном отвечает мне специалист, – очень странно.

Ещё бы, я могу понять их удивление. Не каждый день они слышат истории о краже ребёнке и подлоге документов на отказ.

Возможно, не верят мне, но и ладно.

Теперь моя цель – суд.

— Тань, смотри, какой-то адрес знакомый, – говорит женщина, пролистывая страницы моего паспорта. И зачем я его вообще ей дала?

— Ты про прописку? – интересуется та, которая судя по всему, Татьяна. – Так это же… – она слегка наклоняется и что-то шепчет своей коллеге.

Чувствую, как стопы ног и кисти рук начинают холодеть, поэтому резко вскакиваю с места и вежливо прощаюсь. Мне без лишних разговоров отдают документы, даже удачи желают напоследок.

Что же они там такое увидели?

Я прописана в своём доме, там, где сейчас живёт тётка с семьёй. Ещё у меня есть временная прописка в общежитии, ничего криминального вроде.

Пока иду обратно в гостиницу думаю о том, что всё-таки нужно было дождаться помощи от Руслана. В любом случае для составления иска в суд мне понадобится адвокат. Сама я ничего не смыслю в этом, и денег на хорошего специалиста у меня нет.

Жутко не хочу впадать в зависимость от Селиванова, но другого пути не вижу. Радует, что мужчина ничего не требует взамен, и я искренне верю, что он просто хочет, чтобы у его дочери была мать.

Правда, я пока даже отдалённо не представляю, как Мия будет жить на два дома, но мне сейчас не это важно. Я всего лишь пару дней назад узнала о том, что моя девочка жива, и это самое огромное счастье, которое только может случиться в жизни женщины, потерявшей своего ребёнка.

Едва переступив порог номера, теряю дар речи.

Мия сидит спокойно на кровати и с помощью пульта от телевизора листает каналы с мультфильмами. Я впервые вижу, чтобы Руслан позволял малышке подобное, обычно у доченьки развлечения такого рода очень дозированы.